Грешник
Шрифт:
Она была лунным светом на его ночном небе, лишь она дарила ему покой. Один взгляд на нее — шла ли она с корзиной, полной тканого материала, или же спорила со своим братом — этого было достаточно, чтобы придать ему сил.
Когда женщина с братом скрылась за сараем, Син собирался наблюдать и дальше, развлекая себя фантазиями о несбыточном. Воистину, он представлял, что она бежит именно за ним, он бы позволил себя догнать. В своих мыслях он уходил далеко в будущее, после своего превращения. Он видел себя высоким и сильным, способным защитить ее, обеспечить ее безопасность, его мускулы
Он подскочил, услышав треск ветки.
— Сын мой, что ты здесь забыл? — раздался рык позади него.
Стук в дверь вернул Сина в настоящее, хотя он не сразу пришел в себя. Часть его все еще осталась среди деревьев, на краю цветущего луга, и он был благодарен тому, кто прервал его воспоминания. Он не желал возвращаться в прошлое. Было много поводов для этого, и особенно — та самая ночь. Может, если бы тогда все случилось иначе, он был бы сейчас другим.
С другой стороны, может, он был проклят с рождения, и все, что произошло в его жизни в дальнейшем, было неизбежно и предопределено.
— Иду, — пробормотал он, когда стук повторился, и он оправился от вынужденной паузы.
Потревожившему его бодрствование лучше иметь на это хорошую причину.
Сегодня он не хотел ни с кем иметь дело, сильнее, чем обычно.
Глава 16
Бутч допил последний дюйм «Лагавулина» в стакане и опустил голову как раз в тот момент, когда дверь резко распахнулась. По другую сторону стоял Син — вот, кто точно не был жаворонком: взгляд взбешенный, как у Халка в комиксе, а огромное голое тело обещало все муки ада тому, кто заявится к нему с будильником. Радостное приветствие. Вот же сухарь.
И глаз Ублюдка дергался.
— Ну и ну, — протянул Бутч. — Это же солнышко во плоти.
— Чего ты хочешь?
— Прямо сейчас? «Рей-Бены» [26] , спрятать глаза от твоего счастливого взгляда.
К ним подошел Бальтазар, становясь своей тушей между ними.
— Кузен, остынь.
Позволяя родственникам разобраться с приветственным этикетом, Бутч зашел в абсолютно пустые комнаты. Син жил как монах — это его выбор, но блин. Разве можно отказаться от ортопедического матраса, когда предлагают? Но нет, нужно как крепкий орешек из Старого Света спать на жестком полу.
26
Бренд солнечных очков
— Итак, — протянул он, пройдясь по комнате, остаточная боль в паху от «Крайслероза» [27] слегка приутихла перед необходимостью разобраться с этим делом. — Наденешь штаны или дальше будешь проветривать яйца?
Именно Бальтазар закрыл дверь в комнату, запирая их троих наедине, и Ублюдок остался стоять возле панели, словно знал, что его кузен в любой момент мог психануть и скрыться.
Син уперся руками в бедра.
— Я тебя смущаю?
Бутч рассмеялся.
27
Отсылка к Крайслеру из предыдущих глав
— Ты не представляешь, чем увлекается мой сосед. Так то, нет, мне пофиг. Но ты, мой друг, создаешь себе кучу проблем. И речь не о том,
что твой приятель на юге может простыть.— Каких же.
— Думаю, ты в курсе. — Бутч достал печатное издание «Колдвелл курьер Жорнал», сжатое подмышкой. — Ты читал утреннюю прессу?
— От корки до корки. Кроссворд также разгадал от и до.
— Да ладно? — Бутч посмотрел, куда можно поставить стакан, и в итоге устроил его на полу. Потом перевернул первую страницу и повернул газету к парню. — Интересно, ты решил, что подобный фокус останется незамеченным?
Син не опустил взгляд на черно-белую фотографию с места преступления, которая занимала добрую верхнюю половину разворота. Учитывая отсутствие у Ублюдка компьютера, и тот факт, что Фритц не доставлял ему свежую прессу, сложно поверить, что Син что-то читал… тем более — решил кроссворд.
— Без комментариев? — пробормотал Бутч, перелистывая страницы. — Боюсь, этого мне будет мало.
Он не удивился тому, что Син буднично пожал плечами. Ни его спокойствию и убийственному огоньку во взгляде. Ублюдок являл собой факел агрессии, ходячую катастрофу… и на короткое мгновение Бутчу захотелось, чтобы парень вытворил что-нибудь откровенно глупое. Хороший кулачный бой поможет ему выпустить пар.
— Вот что меня заинтересовало. — Бутч свернул газету и засунул рулон подмышку. — Я подумал, что ты решил взять ответственность на себя. Иначе зачем оставлять труп на видном месте? И хэй, учитывая, что ты умудрился освежевать того парня в переулке, это впечатляет. Если отбросить все возникшие осложнения, впечатляющая работа кинжалом. Словно чистили кукурузу. Или сняли чехол с дивана.
— Не тебе меня судить и осуждать.
— А вот здесь ты не прав. — Бутч покачал головой. — И так, что скажешь в свою защиту?
— Ничего.
— Повторюсь: это не прокатит.
Бальтазар тихо выругался.
— Син, мы же обсуждали это. Здесь — Новый Свет…
— Я в курсе, где нахожусь. Мне ни к чему уроки географии.
— Ну тогда обучением займусь я. — Бутч подошел вплотную к парню. — Тебя депортируют, если продолжишь в том же духе.
— Я не снимал кожу с того мужика.
— Твоим словам нет веры.
— Тогда зачем ты пришел? Зачем вообще говорить со мной?
— Потому что я должен объяснить, как обстоят дела между нами. Считай профессиональную вежливость со стороны комрада.
— Насколько я слышал, здесь Роф за главного. Так почему пришел не он?
— Во-первых, слишком много чести для тебя одного. И, во-вторых, я тот дебил, что отвечает за трупы. Да, это не официальное назначение, скорее отголоски моего прошлого в убойном отделе… но, думаю, все мы согласимся, что сейчас, когда мы стоим на пороге окончания войны, последнее, что нам нужно — геморрой из-за того, как ты проводишь внеурочные часы в обнимку со своим кинжалом. Нам нужно, чтобы люди держались в стороне. Поэтому тебе придется уехать, если не можешь взять себя в руки.
Син наконец посмотрел на своего кузена, склонив голову с ирокезом.
Заговорил Бальтазар:
— Син, да брось. Ты знаешь, что это проблема. Тебе нужно направить энергию тальмэна в другое русло. Или хотя бы перестань афишировать свои подвиги.
— А что со вторым? — спросил Бутч. — Рано утром они обнаружили труп, намотанный на пожарную лестницу.
— Отлично. — Син пожал плечами. — Я убил его. Я убил второго. Я всех поубивал.
Бутч стиснул зубы.
— Ну вот зачем так со мной разговаривать? Мне нужна твоя честность.