Грезы андроида

– Я не критикую, – сказал Гровер. – Черт, я ему завидую. Я сам был пилотом хоппера. Теперь я торгую коврами. Я бы махнулся с ним не глядя.

– Мне нужен ковер, – сказал Грейд.

– Тогда это счастливый день для одного из нас, – сказал Гровер.

– Кстати, помяни черта, – сказал Лефф и указал в дальнюю часть комнаты. – Похоже, капитан Лехэйн собирается что-то сказать.

Крик повернулся и увидел моложавого мужчину в белой униформе компании «Хайсберт-Амэрикен», который поднялся на ноги и стучал вилкой по бокалу. Болтовня в помещении быстро стихла.

– Товарищи ветераны, – сказал Лехэйн. – Солдаты, морпехи, мичманы и да, даже офицеры, – в зале засмеялись, – я приветствую вас на борту «Неверленда».

Эти слова встретили аплодисментами; Лехэйн несколько секунд помолчал, улыбаясь, и поднял руку, призывая всех к тишине.

– Все мы здесь по определенной причине, – сказал он.

– Чтобы бухать! – завопил кто-то из задних рядов. Толпа взревела.

Лехэйн опять улыбнулся.

– Хорошо, по двум причинам. Вторая причина – чтобы отдать долг чести нашим друзьям и товарищам, павшим на равнине Паджми. Больше десяти лет прошло с того времени как мы – некоторые только-только закончили школу – сражались и умирали в величайшей войне с тех пор, как наша планета присоединилась к Конфедеративному Сообществу. За эти годы много было сказано о битве при Паджми. Много было сказано против нее. Но никто ни разу не усомнился в храбрости мужчин и женщин, сражавшихся и умиравших в этой битве. Мы лучше кого бы то ни было знаем, что это правда, и что тогда родилось братство, объединившее тех, кто выжил и призывающее нас помнить тех, кто принес последнюю жертву своей планете и своим соратникам, – он поднял бокал. – За наших братьев и сестер.

– За наших братьев и сестер, – донеслось в ответ от каждого стола. Все выпили.

– Как вы знаете, – продолжал Лехэйн, – этот рейс «Неверленда» включает заход на Чагфан, и мы организовали мемориальную церемонию на равнине Паджми. Надеюсь увидеть всех вас там. До и после нее, разумеется, вы сможете наслаждаться жизнью во всех обычных портах захода и на борту «Неверленда». Поскольку, как верно заметил мой друг из задних рядом, нет ничего дурного в том, чтобы получать удовольствие от жизни, вспоминая наших товарищей. Еще раз от имени команды «Неверленда» я приветствую вас на борту и желаю вам приятного путешествия. Спасибо.

Он уселся под звуки аплодисментов. По залу засновали официанты, сервируя салаты.

– Хорошо сказал, – заметил Грейд.

– Я говорил, что он прекрасный парень, – сказал Лефф.

– А как вы собираетесь проводить церемонию на равнине Паджми? – спросила Лопез. – Я думала, нидские убийцы планет стерли ее с лица земли.

– И да, и нет, – сказал Лефф и откинулся на спинку стула, давая официанту расставить салаты. – Равнина никуда не делась. Однако сейчас она скрыта под сотней метров свежих скал. Это застывшая лава, выброшенная после взрыва бомбы. Церемония пройдет на одном из участков попрохладнее.

– Вы хотите сказать, там все еще есть горячие участки? – спросил Гровер.

– О да, – сказал Лефф. – В южной части бывшей равнины образовался вулкан. Он до сих пор плюется лавой. Мы соберемся на северной стороне.

– Проклятые ниды, – сказал Грейд и пронзил вилкой салат.

– Чак, – встревоженно проговорила Эвелин.

– Все в порядке, милая, – сказал Грейд и окинул взглядом стол. – Но все вы понимаете, о чем я говорю.

Робин подняла руку.

– Привет, – сказала она. – Я вообще-то не понимаю. Какое отношение ниды имели к этой битве?

Грейд посмотрел на Робин, задумчиво пережевывая салат, и перевел взгляд на Крика.

– Ты ей ничего не рассказывал?

– Мы знакомы совсем недавно, – сказал Крик.

– Все еще распаковываем вещички, – подхватила Робин.

Грейд оглянулся вокруг.

– Никто не возражает против краткого обзора? – Не услышав возражений, он продолжил. – Если коротко, то планета Чагфан – это колония Ниду, и примерно двадцать лет назад уроженцы Чагфана начали наглеть. Первые шесть-семь лет все ограничивалось мелкими террористическими вылазками – самодельные бомбы, взорванные рынки, попытки убийства. Ничего такого, с чем ниды не могли справиться сами. Но затем случилось нечто, что заставило нидов напрячься: командующий планетарными силами Ниду перешел на сторону жителей Чагфана и прихватив все вооружение. Этого абсолютно никто не ожидал.

– И почему же? – спросила Робин.

– Из-за иерархии нидов, – вклинился в разговор Лефф. – Ниду – кастовая культура, разбитая на кланы, которые относится один к другому крайне подозрительно. Нынешний правящий клан контролирует все – и я имею в виду вообще все – с помощью компьютерной сети. Каждая единица военного и гражданского оборудования встроена в эту сеть, вплоть до винтовок нидских пехотинцев. Командная структура вертикальная, и вышестоящие офицеры контролируют выполнение всех принятых решений. С самого верха и до самого низа. Лидер Ниду, если ему заблагорассудится, может вывести из строя определенную винтовку на поле боя, просто отдав приказ.

– А что происходит, если солдаты оказываются отрезаны от сети? – спросила Робин.

– Их винтовки перестают стрелять, – сказал Лефф. – Транспорты – ездить, корабли – летать, и так далее. Так работает иерархия нидов.

– Но только в тот раз, – сказал Грейд, – местному командующему каким-то образом удалось отключиться от сети и при этом сохранить боеспособность своих солдат. И своих кораблей. И Чагфан объявил о независимости. Ниду объявили войну...

– ... а поскольку Земля подписала договор о взаимопомощи, в эту войну втянуло и нас, – сказал Лопез. – В результате мы дрались за нидов в их гражданской войне.

– Не то чтобы наше Министерство обороны жаловалось, – сказал Гровер.

– Куда там, – сказал Грейд. – Министерство обороны только и искало повода показать военную эффективность землян. Поэтому мы объединили силы с нидами, а поскольку вечеринка была нидской, они взяли командование на себя. Была только одна проблема.

Робин ждала, что Грейд продолжит, но он явно наслаждался сценический паузой. Наконец она не выдержала.

– И что это была за проблема?

Грейд открыл было рот, чтобы ответить, но его опередил Лефф.

– Проблема заключалась в том, что повстанцы Чагфана на самом деле не полностью отключились от сети Ниду. Они разорвали линию управления оружием сверху, но по-прежнему получали оттуда данные.

– И поэтому знали о каждом нашем ходе, придуманном нидами, – сказал Грейд. И принялся доедать салат.

– Плохо, – сказала Робин.

– Хуже некуда, – сказал Лопез. – Мы высадили сто тысяч пехотинцев на равнину Паджми, поскольку разведка Ниду решила, что это идеальное место. Предполагалось, что поблизости нет крупных соединений повстанцев, а жители близлежащих городков симпатизируют центральной власти и не создадут никаких проблем. Но повстанцы знали, что мы идем, и приготовились. Когда они ударили, мы были в полном беспорядке. Никаким чертом мы не смогли бы организовать эффективную оборону.

– Это был страшный бардак, – сказал Грейд.

– Чак! – сказала Эвелин Грейд.

– Ваш муж прав, миссис Грейд, – сказала Лопез. – Двадцать три тысячи убитых и еще примерно столько же – раненых. Когда половина бойцов выходит из строя, бардак – самое мягкое выражение из возможных.

– Спасибо, Лопез, – сказал Грейд и показал вилкой на одну из орденских планок у себя на груди. – Меня подстрелили у Паджми – получил пулю в ногу. Ногу практически оторвало. Думаю, я могу использовать термин «бардак», когда захочу.