Гриф

А у него совесть была чиста. Вячеславлев был палачом. Он просто приводил приговоры в исполнение.

И когда убивал должников, кредиторов, "министров-капиталистов", — тоже совесть дремала. Он их ненавидел, ненавидел всех, кто paзвалил вначале Советский Союз, потом обороноспособность России…

Какую страну угрохали, разбазарили, распродали! Какую армию, суки, уничтожили!

У прапорщика запаса Игоря Ивановича Вячеславлева было достаточно времени, чтобы подготовить акцию. Задание казалось простым, — выезд на место, изучить все входы-отходы, обстановку, прикинуть возможные нештатные обстоятельства, выбрать наиболее удобную точку для выстрела.

Обычная профессиональная работа.

Он знал, что его ценили. И был уверен, что за ним никогда не пойдет чистильщик, чтобы убрать его самого. Только — чтобы зачистить место, если того потребуют обстоятельства.

Перед тем как идти на задание, Игорь Иванович отдохнул — попил пива, часок подремал — как обычно под звуки сонаты ре минор № 23 композитора Вавилова.

Он засыпал при первых же тактах кантеле и просыпался, когда в ходе сонаты гулко бил барабан и гремели литавры.

Вячеславлев любил классическую музыку по-своему.

Проснувшись, он принял пилюлю, — на всякий случай, если остановит гаишник и привяжется к запаху пива изо рта.

Надел черное кожаное пальто, черную кожаную кепку, закрыл квартиру. Во дворе проверил специальным прибором свой «джип-чероки» "на мину". Убедившись, что машину никто не трогал, открыл дверцу, сел, вставил ключ зажигания и плавно взял с места.

На улицу генерала Пивоваркина он приехал в назначенный час (назначенный самому себе): было еще достаточно светло и не час пик.

Припарковавшись во дворе, между «вольво» и старым, поставленным на зиму под брезентовое покрытие «Москвичом», он вышел из машины и с беспечным видом направился к подъезду.

Железную дверь чердака он легко открыл универсальной отмычкой, подошел к окну и стал внимательно изучать дом на противоположной стороне улицы. Там находился магазин эксклюзивных ювелирных изделий "Ля Рошель". Шикарный вход в магазин контрастировал с единственным подъездом для жильцов, выходящим на улицу, — убогим, без запирающего кодового устройства, естественного для домов, в которых живут относительно состоятельные граждане.

Вячеславлев выяснил все, что хотел, и поехал домой — пить пиво и смотреть по телевизору чемпионат Европы по футболу.

Через несколько минут после его отъезда в дом на улице генерала Пивоваркина вошел Минеев.

В это самое время, когда большинство сотрудников Института проблем мозга уже покинули свои кабинеты, ординаторские и лаборатории, Аркадий Борисович Моров продвигался по коридору аналитического корпуса.

Охранники, увидав его, вытягивались по стойке «смирно» и ели глазами начальство, демонстрируя сразу и преданность, и готовность послужить.

Это было естественно. Он мог передоверить наем врачей своему заместителю по научной или медицинской части, набор ассистентов, лаборантов и сестер и того ниже начальнику, но в бригады охранников, группы разведки и контрразведки он набирал людей сам. То есть отбирали профессионалы, но набирал, лично беседовал всегда сам профессор.

— Узнал… — удовлетворенно хихикнул Моров, шаркая по коридору дальше. — Служит, — хихикнул он снова, подойдя к кабинету № 12, и оглянулся. Охранник службу знал четко. Он стоял на углу коридора и смотрел в далекую даль. Не его собачье дело, куда на ночь глядя направился хозяин.

Моров открыл дверь своим ключом. Естественно, он не таскал с собой ключи от всех кабинетов. Но у него был универсальный ключ, открывавший все двери института.

Войдя в кабинет № 12, он включил свет и направился к столу доктора Минеева. Разумеется, Морова не интересовали результаты проведенного на кроликах эксперимента по воздействию на гипофиз слабых и сильных магнитных полей мощным пучком и дозированным пунктирным облучением.

Его интересовало, не собирается ли доктор «стучать» на него. Одно дело раздраженные разговоры в курилке. Подчиненные всегда недолюбливают своих начальников. Кто-то обижен, кто-то завидует, кто-то просто ненавидит. Их личное дело. Пока эта неприязнь не перешла границы дозволенного.

Он вообще имел привычку обыскивать столы и личные вещи своих сотрудников и часто этим занимался поздними вечерами. Вещи могут многое рассказать о человеке — его вкусах, пристрастиях, даже политических взглядах.

Моров открыл своим универсальным ключом верхний ящик, выдвинул его, взял маленький ключик и открыл остальные ящики стола. Вытащил на треть все пять ящиков и поворошил бумаги, пошуровал вещицы, непритязательные, простенькие — дешевая зажигалка, грязный носовой платок, пакетик мятной карамели, раскрытая пачка крекеров, чернильница и рядом — поршневая ручка, несколько шариковых ручек, карандашей, стирательные резинки, а вот потертая медаль "За спасение на водах"… Неужели субтильный и робкий на вид Минеев мог кого-то спасти, кроме себя?

— Maло, мало мы знаем свои кадры, — проворчал профессор Моров, перебирая бумажки в прозрачной папке с надписью "Банк «Логотип». — Ишь ты, интересно, как к нему попала эта прозрачная папочка, — скорее всего, сам Моров сунул в нее какое-нибудь институтское предписание.

Ага, вот и бумага, которую он не хотел бы найти, но найти предполагал.

— Ну, вот и славненько. Значит, не зря на душу грех великий беру. Не зря. За такое деяние и приговор — к высшей мере, — хихикнул Моров.

"Генеральному прокурору Российской Федерации

Действительному государственному советнику юстиции

Раскутову Илье Юрьевичу.

Сим довожу до Вашего сведения, что в нашем институте творятся чудовищные безобразия".

— Так, это можно пропустить, это эмоции, дальше.

"В нашем Институте проводятся бесчеловечные эксперименты по воздействию на мозг человека. Обуреваемый страстью добиться Нобелевской премии, директор, а фактически владелец института профессор и академик самозванной Академии медико-психологических наук Моров Аркадий Борисович фактически повторяет изуверские методы фашистских "убийц в белых халатах", которые проводили эксперименты над заключенными в концлагерях. Правдами и неправдами в институт на лечение шизофрении, неврозов, "белой горячки" и т. д. заманиваются одинокие люди. Под видом лечения над ними совершаются издевательства, сводимые к использованию психотропных средств для оказания воздействия на человеческое поведение".

— Ну, этому серьезные люди в Генпрокуратуре просто не поверят.

А… Вот это тоже интересно — про то, как он, профессор Моров, в течение последних восьми лет фактически приватизировал все здания и всю "материальную часть" института, завладел зданиями соседних учреждений Института патологии акушерства и гинекологии и Института злокачественных новообразований, поменял там весь кадровый состав и создал на Каширском шоссе целый медицинский городок с огромным штатом медперсонала, мощным научным потенциалом, новейшей техникой, современным электронным оборудованием…