Громче меча

Один-единственный долбоёб, возжаждавший абсолютной власти, а пострадали все. Империя после такого удара уже не оправилась, поэтому рухнула, погрузив провинции в печально известные «Сто лет раздора».

— Я приоткрыл для вас лишь краешек завесы… — произнёс мастер Вэй. — Все оставшиеся годы вы будете постигать сложную науку защиты от тёмных искусств и станете истовыми борцами с Порочным циклом. А теперь к тому, с чем вам предстоит бороться.

Он взмахнул рукой и в воздухе перед нами возникла эмблема — это был стилизованный цветок чёрного лотоса, растения, применяемого для изготовления нескольких эликсиров.

— Это эмблема Школы Чёрного Лотоса, — произнёс мастер Вэй. — Это адепты Порочного цикла, специализирующиеся на жертвоприношениях и магии крови. Они используют кровь и сердца своих жертв, чтобы хранить в них скверную Ци — это позволяет им использовать особо сложные ритуалы, с помощью которых они навлекают скверну на целые провинции.

Он сделал следующий жест и перед нами появилась мутная эмблема, в которой угадывался силуэт человека.

— Это эмблема Школы Призрачной Тени, — произнёс мастер Вэй. — Её адепты специализируются на взаимодействии с миром духов — они создают из скверной Ци призрачных слуг, вызывают неупокоенные души и управляют ими, нарушая покой мёртвых.

Ещё один жест и перед нами появилась эмблема, изображающая чёрного цвета каплю.

— Школа Отравленной Души, — сказал Вэй. — Адепты этой школы вводят в свои тела особые яды и порошки, накапливая в своих каналах яд, как форму скверной Ци, что позволяет им манипулировать особо смертоносными проклятьями. Эта школа специализируется на подготовке наёмных убийц, услугами которых охотно пользуются разные нечистоплотные чиновники.

Он взмахнул рукой, и эмблема развеялась.

— Независимо от школы, вместо медитации в безмятежности и добродетели, тёмные практики требуют погружения в экстаз ненависти или боли, — произнёс он. — Только через боль или глубокую ненависть адепты Порочного круга могут усиливать себя и продвигаться по пути пусть и нечестивого, но самосовершенствования.

— Разрешите вопрос, мастер Вэй, — поднял руку Маркус.

— Спрашивай, — кивнул ему преподаватель.

— А к какой школе относился Лянь Мо? — спросил наш негритёнок.

— Ни к какой, — покачал головой мастер Вэй. — Он был первым, кто обратился к скверной Ци и дал начало Порочному циклу. Школы появились позже.

В общем, как и всегда, появился какой-то один мудак, который поднасрал всем. И, как всегда, есть куча людей, которые хотят всего и сразу, и, желательно, побыстрее. А таких всегда много, поэтому идеи мудака получили развитие.

— Разрешите вопрос, мастер Вэй, — поднял я руку.

— Разрешаю, — кивнул тот.

— В самый первый день мастер Фэн сказал, что мы избраны, чтобы сражаться против чудовищ, — сказал я. — А как с этим соотносится Порочный цикл? Или чудовища — это порождения Порочного цикла?

— Мастер Фэн сказал всё верно, — улыбнулся мастер Вэй. — Адепты Порочного цикла — это уже не люди. Это чудовища похуже иных василисков…

— А второй вопрос? — спросил я.

— А о чудовищах мы поговорим в следующий раз, — произнёс Вэй. — Предварительный ответ — и да, и нет.

Примечания:

1 — Олдтаймер — от англ. Oldtimer — переводится как нечто «старого времени», но имеет отношение к автомобилям до 1975 года выпуска или регистрации. В быту у американцев этим термином называют лиц пожилого возраста.

Глава двенадцатая Хороший привязыватель 65 см шкура душа когтерез 15ln1 адский битва победитель нет есть морда модная

*1477-й день новой жизни, Храм Песни Священного Ветра*

Мастер Ван Тяньпу внимательно рассмотрел начертанную мною пентаграмму.

— Исправляй, — произнёс он.

Я обратился к своей пентаграмме, сличил её с образцом из свитка и понял, что накосячил с верхним остриём. Угол не тот, поэтому получилось говно, которое не удержит никакого демона.

Да, у нас сегодня, в кои-то веки, первый призыв демонов на занятии по «Демонологии».

Вообще, очень интересная история с этой демонологией — она не местная, а понаехавшая с запада. Её активно применяли пришельцы, приплывшие к западным берегам Поднебесной на больших кораблях.

Постепенно, в ходе колюще-режущего взаимопроникновения культур, демонология включилась в местные практики, но в неизменном виде, потому что любое отклонение от уже отточенных алгоритмов чревато неприятными последствиями.

Вытираю тряпкой меловые линии и перечерчиваю заново — косячить нельзя, тут всё без шуток и приколов…

За годы в Храме уже пора было перестать удивляться всяким потусторонним хреням, магии, Ци и прочему, но перспектива вызова демона меня пиздец как удивляет. Это же жесть!

— Блестяще, — похвалил мастер Ван Сару.

У литовки, как мы уже выяснили, есть склонность к демонологии — она легко запоминает истинные имена демонов, а вся эта сложная ритуалистика даётся ей легче, чем остальным. Наверное, это как-то связано с тем, что она почти всю свою прошлую жизнь преподавала литовский язык…

Дочерчиваю пентаграмму и берусь за круг. По идее, проще было вписать пентаграмму в предварительно начерченный круг, но я же долбоёб, поэтому заморочился с отдельной точно выверенной пентаграммой, а теперь нужно как-то точно отмерить центр пентаграммы и потом начертить круг с помощью мела, гвоздя и нити.

Маркус снова начал выть, когда у него, в очередной раз, получилось кривое дерьмо, а Дора сосредоточенно выводила линии.

Вигго же сидел довольный — он уже закончил и получил от мастера реакцию «Сойдёт».

Спустя десяток минут мы закончили свои ритуальные круги. Это неплохое упражнение для глазомера и координации движений.

— А теперь призывайте демонов, имена которых записали, — велел мастер Ван. — Ваша цель на сегодняшний урок — научиться удерживать их в ритуальном кругу. Приступайте.

Я записал имя Захтух’ира, слабого демона, специализирующегося на ночном шёпоте и тревожных мыслях.

— Spiritus umbrarum et nocturni susurri, appare mihi, Zahtukh’ir! — начал я зачитывать формулу призыва этого поганенького демона, относящегося к классу ларв. — Veni per velum tenebrarum, intra hunc circulum, responde vocationi meae! Te invoco vero nomine tuo, in textum mundi inscripto: ZAHTUKH’IR! Obedi mihi et imple voluntatem meam!

Без спецэффектов в виде фейерверков и дыма, посреди пентаграммы появился полуметровой высоты голый чёрт, носящий на башке короткие рожки, на спинке два крылышка, как у летучей мыши, а над жопой — короткий хвост. Кожа его не красная, как я ожидал, а какая-то желтовато-землистая, как картошка.