GROND I: Блицкриг

Старик уже спал, а Ольга провела несколько часов, занятая изучением новостных лент, стараясь восполнить информационную пустоту последних месяцев. Она должна знать, что происходило за это время в мире, если хочет понять, кто и зачем сунул ее в Духовку. Необходимо прояснить много вопросов, первый из которых – почему на календаре 16 февраля 2093 года.

Бой за станцию «Высокий Дом 8» произошел в ночь со второго на третье января 2092 года, год и полтора месяца тому назад. Из этого промежутка времени она помнит чуть меньше одиннадцати месяцев, где остальное – неизвестно. Допустим, еще дней двадцать пять – тридцать ее переправляли в бессознательном состоянии как груз на каком-нибудь тихоходном тюремном транспорте, типа ГУЛАГ-19, на котором начинал службу Петров. Как ни крути, все равно получается меньше одного календарного года. Что же тогда с ней происходило в остальные дни, и где она их провела?

За время ее отсутствия мир мало изменился, только ухудшилась экономическая ситуация, но она всегда ухудшается. По-настоящему важных событий с ее точки зрения не произошло, за исключением одного: Электра Донован, дочь Пирпойнта Донована, одного из девяти президентов корпорации Сверхновая, погибла при крушении личной яхты Черный Лебедь в начале прошлого года, как раз в ночь со второго на третье. Вместе с ней погибли еще почти два десятка ее гостей, бывших на борту Лебедя в тот роковой полет. Проведенное расследование установило, что катастрофа стала следствием крайне неудачного стечения неблагоприятных обстоятельств. Ничьей вины нет, дело закрыто.

– Ничьей вины нет, говорите? Ладно, посмотрим, что там про твои похороны написали, подруга.

Полной записи траурной церемонии не оказалось в наличии, видимо, Электру хоронили на церемониальном кладбище клана Донован, куда доступ журналистам был заказан. В сеть попали только несколько кадров выноса закрытого черного гроба класса люкс, по традиции накрытого старым американским флагом, катафалк сопровождает куча больших шишек. Кто эта высокая рыжая девушка с рассеянным лицом справа у гроба, кажется, Измененная? Нет данных.

Вдоволь полюбовавшись выносом тела, Ольга принялась собирать информацию относительно самой себя, но обнаружить многого не удалось. Действительно, в реестре торгового флота корпорации одно время числилась некая Ольга Воронова в чине энсина, личный номер 294770. Уволена по причине смерти 3 января 2092, место службы не указано, личных данных нет, фотография отсутствует. Кроме этого короткого некролога нет никаких других подтверждений того, что Ольга Воронова когда-либо существовала.

Уволенному по причине смерти деньги не нужны, и Ольга не удивилась, узнав, что ее банковские счета, куда перечислялись проценты с каждого грамма водоочистителя, просто исчезли. «Высокого Дома 8» тоже официально никогда не было, в страховом реестре Сверхновой его регистрационному номеру соответствует теперь автоматический пакгауз, используемый для снабжения колоний на низких и средних орбитах, на котором никогда не происходило ничего интересного. Возможно, если хорошо попросить, Владимир Ильич сможет найти больше информации, но…

– Ольга Воронова, к капитану!

Оклик корабельного компьютера прервал череду тревожных размышлений: Ольга сбрасывает остаток рациона в утилизатор, отталкивается от стола и влетает в дальний туннель. Рыжеволосая, наконец, отрывается от своих экранов, и бросает ей вслед.

– Если мы с вами больше не увидимся, то очень приятно было познакомиться.

– К черту.

Ольга медленно поднимается, по возможности стараясь замедлить свой путь, но верхняя палуба надвигается неотвратимо. Вот она у толстой серой двери с черной табличкой «Капитан Федор Климов». Внезапно накатило смущение, словно она провинившаяся ученица, отправленная к строгому директору школы. Смущение и страх. Есть отчего прийти в волнение – если верны слухи о капитане этого корабля, то она может и не выйти обратно.

– Войдите!

Дверь отходит в сторону, и девушка вплывает в каюту. Некоторое время она висит неподвижно, рассматривая странное полутемное помещение. Капитанская каюта построена в стиле купе старомодного поезда, какого-нибудь Восточного Экспресса или Полуночного Специального. Стальные стены закрыты деревянными панелями, не имитацией, а настоящим деревом благородного бронзового цвета. В дальней стене большой иллюминатор, в углу отсвечивает углями искусственный камин. На правой стене портреты Сталина, Берии и Фиделя Кастро, рядом фотографии Первопроходцев: Королев, Гагарин, Титов, Леонов, Армстронг, групповые снимки, на которых Ольга знает далеко не всех. Обстановка: большой сейфовый шкаф, широкая откидная кровать, в данный момент пристегнутая к стене, рундук и массивный стол, за которым восседает, пристально изучая вошедшую, хозяин каюты и корабля.

– Ну, здравствуй, Ольга Воронова.

– Здравствуйте…товарищ капитан первого ранга.

Широкое с резкими чертами лицо капитана неприветливо и сурово, глубокий лучевой ожог, рассекший левую щеку от уха до челюсти, привлекательности ему не добавляет. Климов напоминает Ольге одного известного актера еще советских времен, тот же умный взгляд с прищуром, полуулыбка. На капитане совсем не флотская ярко-красная рубаха и черный кожаный пиджак, пальцы непрерывно сжимают тяжелый ребристый эспандер.

– Садись.

Девушка аккуратно приземляется на откидном стуле напротив стола, одним движением закрепив ремень.

– Для начала, если не возражаешь, я бы желал услышать твою историю.

Возражений не последовало, и Ольга достаточно подробно рассказывает историю своей короткой жизни. Взросление на Высоком Доме, обучение, экзамен, работа, катастрофа Техасца Билла, дальнейшие годы и, наконец, пиратское нападение. Умалчивает она только о том, кто убил Электру, а также о контактах с друзьями Арины Родионовны и о самодельной ракете, которая давно уже пересекла орбиту Юпитера. Климов слушает внимательно, изредка задавая короткие вопросы.

– Дальше вы знаете.

– Знаем. Как ты могла догадаться, в ту частную тюрьму мы явились совсем не за тобой. Наш доблестный экипаж наняли найти и освободить другого клиента, что было весьма затруднительно, ибо мы потеряли след. По счастью, имплантированный передатчик товарища Фрунзе сумел подать нам весточку, и мы начали готовить эвакуацию. Однако нам была нужна помощь изнутри тюрьмы, чтобы обрушить систему охраны в критический момент, нужен был союзник, и этим союзником стала ты. Мы не знали, можем ли верить тебе, а ты не знала, можешь ли верить нам, так что риск обоюдный. Чернова рассказала про бомбу в твоей голове, которую ты выращивала целый месяц, ежесекундно рискуя взлететь на воздух – впечатляет. Как ты её сделала?

– Собирала заряд молекула за молекулой из частиц рациона, чуть не умерев при этом с голода. По счастью, в моем личном деле не было указано, что я владею таким фокусом.

– Снимаю шляпу, товарищ Ольга. Как я уже сказал – риск обоюдный, в итоге я даже удивлен, что все получилось. Но задание выполнено, а ты сидишь в моем кабинете. И хотя я впервые вижу тебя, про Ольгу Воронову мы наслышаны.

– Интересно знать, как именно.

– Пожалуйста.

Между ними возникает короткое личное досье на офицера торгового флота корпорации Сверхновая, составленное, судя по всему, в конкурирующей организации – Союзе.

– Разумеется, мы знали, что Высокий Дом 8 никакой не автоматический пакгауз, знали, что именно там делают, и кто управляет всем хозяйством. В конце концов, это был совместный проект, именно потому нам сообщили некоторые важные детали, сообщили неофициально в частной беседе. Там произошла очень странная авария с многочисленными жертвами, завод получил серьезные повреждения и, что еще хуже, лишился оператора, о твоей смерти было сообщено в кратком новостном бюллетене. Твое тело не выдавали родителям для похорон, согласно контракту, оно принадлежит корпорации. Но в штабе нашего флота были больше обеспокоены исчезновением куратора, он ведь гражданин Союза. Михаил Петров пропал без вести, предположительно, похищен и убит подельниками Электры, которые действовали на Земле.