Гроссмейстер сыска

– Ты подбросил Гайворонскому наркотик?! – возмущенно произнес Гуров. – У тебя вообще крыша поехала, что ли?

Крячко нисколько не смутился.

– Все-таки не подбросил, а подложил, – сказал он. – Так будет точнее. Должны же мы как-то его припугнуть? Иначе мы будем ходить вокруг него до скончания века. И, в конце концов, ты же сам видел, как они курили марихуану! Какая разница, подложили мы наркотик или нет? Просто немного ускорили ход событий… И потом, если тебе так жалко этого торговца бензином – черт с тобой! Мы не будем его арестовывать, просто припугнем хорошенько. Ну почему я должен объяснять тебе очевидные вещи?

– Ничего себе, очевидные! – проворчал Гуров. – Знаешь, как это называется?

– Ты мне это потом скажешь! – поспешно ответил Крячко. – А сейчас поехали в Новогорск. Гайворонский наверняка с похмелья, и сил для сопротивления у него не должно быть. Когда мы найдем у него наркотик, воля его окончательно будет сломлена… Для солидности можно захватить даже парочку понятых.

Гуров сердито молчал, крутя баранку.

– Ну, решайся! – подзадорил его Крячко. – Иначе мы будем топтаться на месте, пока у тебя отпуск не кончится. Или ты думаешь, что в прокуратуре тебе выпишут бумагу на официальный обыск? Подумаешь, чистоплюй! Так все делают, можно подумать, ты первый раз об этом слышишь…

– Каждый раз, когда я об этом слышу, мне делается противно, – сказал Гуров. – Как будто я слышу об этом впервые. Поэтому прошу тебя о таких вещах больше не заикаться. У меня уже изжога начинается…

– Как угодно, – проворчал Крячко. – Сам потом будешь локти кусать. Эти ребята понимают только такой язык.

– А мы попробуем поговорить с ними нормальным языком, – возразил Гуров.

– Нормальным мы уже разговаривали, – напомнил Крячко. – Уже два раза.

– Бог троицу любит, – усмехнулся Гуров.

Стас ничего на это не ответил и демонстративно отвернулся. За всю дорогу он больше ни проронил ни одного слова, а только без конца смолил сигареты, показывая, как он разочарован.

Гуров и сам понимал, что разговор с Гайворонским будет совсем не простым и, возможно, предприниматель опять откажется отвечать на вопросы, несмотря на совершенно очевидные факты, которые собирался предъявить ему Гуров. Похоже, Гуров слишком преувеличивал значение дружеских отношений между Скоком и Гайворонским. Смерть друга была для торговца бензином просто лишним поводом выпить. А кроме того, он очень сильно чего-то боялся. Этот страх, тщательно им скрываемый, тем не менее бросался в глаза. Это могло означать только одно – Гайворонскому что-то известно. Вся проблема заключалась в том, чтобы вытянуть из него эту информацию.

Когда они добрались до Новогорска, на часах было двадцать минут восьмого. На этот раз мрачноватые башни, в которых ютился Гайворонский, были не так хорошо освещены. В доме вообще горело лишь несколько окон. Вдобавок железные ворота оказались на замке.

– Приехали, – констатировал Крячко, который уже устал молчать. – Только этого еще не хватало! Держу пари, что этот сезам без ОМОНа ни за что не откроется. Господин Гайворонский больше не доверяет людям.

Гуров остановил машину, не доезжая метров двадцати до ворот, и задумчивым взглядом окинул окрестности. Мирно светились окна и немногочисленные фонари на улицах. Прохожих было совсем мало – немногих прельщала прогулка в такой холод.

– Ну, что будем делать? – спросил Гуров.

– Решай сам, гражданин начальник! – мстительно сказал Крячко. – А то я опять ляпну что-нибудь невпопад. Выломлюсь опять за рамки законности, понимаешь!.. Хотя, между прочим, по закону ты сейчас не имеешь никакого права вести это расследование. У тебя отпуск – вот и отправляйся следом за Выприцких!

– Угонишься за твоим Выприцких, как же! – пробормотал Гуров.

Он открыл дверцу и выбрался из машины. Откуда-то из темноты прилетала редкая, но назойливая дождевая пыль. Она была холодная и колючая. Подняв воротник плаща, Гуров направился к дому Гайворонского. Крячко догнал его уже у ворот.

Они нашли кнопку звонка и позвонили. Потом довольно долго ждали, но никакого ответа на звонок не было. Они несколько раз повторили попытку, но опять безрезультатно. Крячко озабоченно надул щеки и изрек:

– Я же говорил! Нужно действовать нестандартно, Лева!

Гуров поморщился, посмотрел в темное небо и в сердцах плюнул на асфальт.

– Уговорил! Давай действовать нестандартно! – сказал он. – Подсади меня, я перелезу и открою тебе ворота.

– Самая грязная работа, конечно, мне! – проворчал Крячко, помогая Гурову подняться на кромку кирпичного забора. – И потише маши сапожищами – экая слякоть на улице!

– Ничего! Зато ты войдешь в ворота как культурный человек! – ободрил его сверху Гуров.

Мысленно он поблагодарил Гайворонского за то, что тот не захотел украсить свой забор острыми наконечниками, битым стеклом или двумя рядами колючей проволоки. Это давало возможность перебраться во двор практически без потерь.

Гуров спрыгнул вниз и осмотрелся. Ничего подозрительного рядом он не заметил. Во дворе было тихо. Желтоватый свет фонаря освещал пустое крыльцо. Музыки на этот раз не было. Стараясь не греметь засовами, Гуров отпер ворота и впустил Крячко. Тот вошел, брезгливо вытирая руки носовым платком и ворча на Гурова.

– Культурные люди в подобных случаях говорят спасибо, а не брюзжат, – заметил Гуров. – В следующий раз полезешь ты.

Они прошли по дорожке к дому и поднялись на крыльцо. Входная дверь, как они и ожидали, была заперта.

– Накаркал, – сказал Крячко. – Я уже вижу себя лезущим по отвесной стене…

– Не умирай раньше времени, – заметил Гуров, нажимая на кнопку звонка.

Прошло пять томительных минут, прежде чем в доме отреагировали на их звонок. Потом женский голос с тревогой спросил: «Кто там?» Когда Гуров отрекомендовался, голос ойкнул и пропал. Еще минут через пять возня за дверью возобновилась, и на этот раз мужской баритон повторил все тот же вопрос.

– Милиция! – ответил Гуров, которому надоело перечислять свои титулы.

– Какая еще, к черту, милиция! – раздраженно сказал человек за дверью и все-таки отпер ее.

Оперативники увидели перед собой уже знакомого молодого охранника, одетого на это раз по-домашнему – на нем были широкие спортивные штаны и вязаный свитер. В руках он держал помповое ружье, и вид у него был самый решительный. Где-то за его спиной в полутьме прихожей виднелась фигура молодой женщины в длинном платье.

– Вот попали, на ровном месте да мордой об асфальт! – пробормотал себе под нос Гуров, делая, однако, шаг навстречу бдительному стражу. – Добрый вечер! Мы у вас уже были, вы должны нас помнить. Нам срочно нужно переговорить с Гайворонским.

– Ни хрена себе! – сказал парень сквозь зубы. – А как вы здесь оказались? – Он, оказывается, тоже был слегка ошарашен.

– Ворота были открыты, – с невинным видом сообщил Крячко. – Зря, между прочим. Хорошо, мы зашли, а если вор?

Охранник подозрительно посмотрел на него, но не стал спорить.