Грусть не для тебя

— Зачем это? — спросила я у Итона, указывая на табличку.

— Из-за ИРА.

— Из-за чего?

— Ирландской республиканской армии, — сказал Итон. — Слышала?

— Ах это, — ответила я, смутно припоминая какие-то теракты в прошлом году. — Конечно.

Когда мы сели, Итон посоветовал мне заказать жареную рыбу с картошкой.

— Меня слегка мутит. То ли из-за беременности, то ли после перелета. Думаю, что съем что-нибудь более легкое. Например, сыр на гриле.

— Тебе повезло, — сказал он. — Здесь подают великолепный «крок».

— Это что такое?

— По-французски так забавно называется сыр с ветчиной.

— Звучит просто потрясающе, — сказала я, подумав, что надо бы освежить в памяти французский, который мы учили в старшей школе. Может пригодиться, когда мы с Алистером полетим в Париж на выходные.

Итон сделал заказ, для чего сам подошел к стойке бара (как он объяснил, это обычная практика в английских пабах), а я стала читать газету, которую кто-то забыл на столе. На передней полосе красовались Виктория и Дэвид Бэкхемы, или, как говорят британцы, «Бэк со своей красоткой». Я знала, что Бэкхем — известная личность в Англии, но мне этого не понять. В нем нет ничего особенного. Впалые щеки и жидкие волосы. И потом, терпеть не могу, когда мужчины носят серьги в обоих ушах. Я поделилась своими мыслями с Итоном; тот обиженно поджал губы, как будто Дэвид был его близким другом.

— Ты хоть раз видела, как он играет? — спросил Итон.

— Нет. Да и кто вообще смотрит футбол?

— Весь мир. Представь себе, этот вид спорта считается самым популярным. Везде, кроме Америки.

— Ну а я все равно считаю, — сказала я, похлопав по фотографии, — что этот парень в подметки не годится Джорджу Клуни. Вот и все.

Итон закатил глаза, и тут к нам подошла растрепанная официантка, которая поставила еду на столик и вручила каждому из нас столовые приборы, завернутые в бумажную салфетку. Она перебросилась с Итоном парой фраз насчет его книги. Очевидно, он частенько тут бывает. Я заметила, какие у нее кошмарные кривые зубы. Когда она ушла, я не смогла удержаться, чтобы не спросить:

— Правду говорят, что у вас тут плохие дантисты?

Итон посолил себе рыбу и пюре.

— Кайли довольно мила.

— Я не отрицаю. Просто у нее ужасные зубы.

Интересно, он и дальше будет обижаться по поводу каждой моей реплики?

— А что это такое, рядом с пюре?

— Горох. Вареный горох, если точнее.

— Ужас!

Итон не ответил. Я взяла крошечный кусочек крока. И пока жевала, поняла, что мне очень хочется поговорить о Рейчел, получить от Итона полный отчет — выяснить все, что он знает о ее отношениях с Дексом. Но я знала, что надо действовать осторожно. Если я пущусь в разглагольствования, он уйдет в себя. И потому в разговоре я как бы вскользь упомянула ее имя, вспомнив об одном давнем событии, в котором мы участвовали втроем, — совместном походе на матч по регби. Это было летом, после выпуска. Я склонила голову набок и небрежно спросила:

— Кстати, как у нее дела?

Итон не заглотил наживку. Он перевел взгляд со своего пюре на меня:

— Нормально.

— И все?

— Дарси, — сказал он, явно не поверив моему невинному взгляду. Трудно притворяться перед Итоном.

— Что? — спросила я.

— Я не собираюсь этого делать.

— Что делать?

— Обсуждать Рейчел.

— Почему? Не понимаю. — Я положила сандвич обратно на тарелку.

— Она моя подруга.

— И я твоя подруга.

Он полил рыбу уксусом и сказал:

— Знаю.

— Аннелиза тоже дружит с нами обеими, но я разговаривала с ней обо всем, что… что случилось. — Я осторожно подбирала слова. — Почему ты не хочешь мне сказать, что думаешь по этому поводу? Я не обижусь. Ведь понятно, что ты на ее стороне.

Предупреждающий удар — лучшая тактика, даже если твой противник столь же хорош собой, как Итон.

— Слушай, Дарси, мне просто не нравится вся эта история. Ты можешь поговорить о чем-нибудь другом, кроме Рейчел?

— Конечно, о многом, — кивнула я, как будто моя жизнь была до краев наполнена светскими интригами — так, собственно, оно и было до того, как начались тяжелые времена.

— Тогда… не пытайся заставить меня осуждать ее.

— Ничего подобного я и не делаю. Просто хотела поговорить с одним другом детства… о втором друге детства и о… текущем положении дел. Что тут плохого?

Итон долго смотрел на меня, а потом молча доел свой завтрак. Потом закурил, глубоко затянулся и выпустил дым в мою сторону.

— Эй, осторожнее! Я беременна! — вскрикнула я.

— Прости, — сказал он, развернулся вместе со стулом и принялся дымить в другом направлении. — Хотя, наверное, в этом плане у нас тебе будет нелегко. Тут все курят.

— Вижу, — сказала я, оглядываясь. — Здесь так воняет.

Он пожал плечами.

— Итак, можно мне тебя кое о чем спросить?

— Только если не о Рейчел.

— Брось, Итон, это совсем безобидные вопросы. Пожалуйста.

Он промолчал, так что я задала первый вопрос:

— Ты давно с ней разговаривал?

— Недавно.

— Она знает, что я здесь?

Итон кивнул.

— И что? — спросила я, надеясь, что Рейчел это не понравилось. Пусть завидует тому, что я в Лондоне с ее драгоценным Итоном. Пусть ощутит что-то вроде посягательства на свои права. Я дождаться не могла, когда Итон начнет посылать ей фотографии из наших совместных поездок — Вена, Амстердам, Барселона… Может быть, я напишу пару ничего не значащих слов на каком-нибудь снимке: «Желаю, чтоб тебе было так же хорошо». Просто чтобы показать ей, что вся эта история с Дексом меня больше не волнует. Что для меня все это уже не имеет значения.

Я фыркнула, показывая тем самым, что сильно сомневаюсь.

Итон пожал плечами.

— Что у нее новенького?

— Ничего особенного.

— Она по-прежнему с Дексом?

— Дарси, хватит.

— Что? Просто скажи. Мне плевать, вместе они или нет. Просто интересно.

— Действительно хватит. Никаких вопросов о Дексе.

— Ладно. Ладно… Хотя мне кажется, что если мы, двое друзей, не можем поговорить откровенно, то это очень хреново. Ну что же, хватит так хватит.

— Ну и хорошо, — устало сказал Итон.

После ленча я распаковала чемоданы, а Итон ушел в спальню работать. Я несколько раз заходила к нему, чтобы попросить плечики для одежды, и каждый раз при моем появлении он смотрел на меня поверх монитора с таким раздосадованным выражением лица, как будто эта пустяковая просьба совершенно выбивала его из колеи.

— Ничего.

Однако к середине дня моя комната была приведена в порядок, насколько это возможно при явном недостатке места. Я убрала все вещи в гардероб, выстроив любимые туфли в два ряда в нижнем отсеке, и разложила косметику, туалетные принадлежности и белье на полках книжного шкафа. Некрасиво, зато удобно. Я была готова предложить Итону мировую на сегодня и отправиться с ним на поиски развлечений и потому перехватила его в гостиной, когда он засовывал бумаги и сигареты в сумку.