Гюро

–  Смотри-ка, тётя на тракторе!
– сказала одна из девочек.

Немного проехав, мама остановила трактор, но мотор не выключила. Он громко тарахтел, и потому мама только помахала Гюро рукой. А вот дворнику шум не мешал разговаривать.

–  Если хочешь, можешь немного прокатиться. Ты, наверно, ещё ни разу не каталась на таком маленьком тракторе?
– сказал он, подойдя к Гюро.

Он поднял её на руки и понёс к трактору. Девочки встрепенулись.

–  Мы тоже хотим прокатиться хоть разок!
– закричали они.

–  Ладно, - сказал дворник.
– Разрешаю вам всем прокатиться до газона, а потом мы с Эрле будем работать. Нам надо собрать весь железный лом, что тут валяется.

Девочки забрались на трактор, теперь они больше не казались сердитыми. Трактор довёз их до газона и остановился, мама спрыгнула на землю.

–  У тебя дело пойдёт, - сказал дворник.
– Мне повезло с такой помощницей.

–  Разве эта тётя тоже работает дворником?
– спросила одна из девочек.

–  Да, она мне помогает, - сказал дворник.
– Вы её здесь увидите ещё много раз.

–  А вы нас ещё прокатите?
– спросила та же девочка.

–  Возможно, что и прокачу, - ответила мама, - но только не днём, а рано утром. Днём здесь будет столько детей, что, если я начну всех катать, мне будет некогда работать.

И запомните, меня зовут Эрле.

–  А нас Анна и Грета, - сказали девочки.

–  Мама, у тебя есть мел?
– спросила Гюро.

–  Зачем тебе мел?
– удивилась мама.

–  Хочу начертить себе "классики", - ответила Гюро.

–  А я видела возле котельной уже начерченные, - сказала мама.

–  Это чужие, - объяснила Гюро.

–  А ты прыгай на наших, - сказала.девочка, которую звали Анной.
– Правда, Грета? Мы можем играть все вместе, так будет даже интереснее.

Сначала Гюро хотела отказаться, но она вспомнила, как папа однажды сказал ей: "Это хорошо, что ты не злопамятна. Злопамятной быть плохо". Да, Гюро была не злопамятной. Она быстро сердилась и быстро забывала обиду. Так было и на этот раз. Гюро кивнула девочкам, и они стали играть втроём.

Гюро не выиграла, она вышла второй, поэтому она сказала:

–  Ну вот, Анна первая, а мы с Гретой обе вторые.

–  Нет, ты - вторая, а Грета - третья, - поправила её Анна.

–  Это всё равно!
– сказала Гюро.

–  Анна! Анна! Где ты? Пошли скорей, а то я опоздаю на работу!
– крикнул женский голос.

–  Ой, мне пора в детский сад, - сказала Анна.
– Бежим, Грета! Мама нас проводит. До свидания, Гюро!

Они убежали, и Гюро стало очень одиноко. Даже кататься на санках было нельзя, потому что снега уже почти не осталось. Гюро медленно осматривала все балконы. Их было много, и на одном, высоко-высоко, развевался большой красный платок. Это означало, что Гюро может подняться к Тюлиньке. На этот раз она поднималась не на лифте, но мама объяснила ей, сколько пролётов она должна пройти.

А дверь Тюлиньки Гюро узнала по приклеенному к ней рисунку. Она сама его нарисовала. На нём была изображена зелёная лужайка, окаймлённая деревьями, а по лужайке бежал конь. Вернее, не конь, а жеребёнок.

НА ТЕЛЕГРАФЕ

–  Гюро, не окажешь ли ты мне одну небольшую услугу?
– спросила Тюлинька.

–  Конечно, если смогу, - ответила Гюро.

–  Тогда поедем со мной в город и пойдём на Телеграф, где я раньше работала. У меня там остались туфли, и мне надо их забрать.

–  А маме мы скажем об этом?
– спросила Гюро.

–  Обязательно, мама всегда должна знать, где мы, - сказала Тюлинька.
– И ты посмотришь, как работают телеграфистки.

Гюро, конечно, согласилась.

–  Сперва мы зайдём на Телеграф, а потом погуляем по городу и пойдём в пансионат ждать маму, - сказала Тюлинька.

–  И ты посмотришь, как мама выкрасила твою комнату, - обрадовалась Гюро.

–  Мою бывшую комнату, - поправила её Тюлинька.

Она надела пальто и шляпку, у которой был весёлый, задорный вид, и они отправились в путь. На улице они легко нашли маму по шуму трактора. Увидев их, мама заглушила мотор и спрыгнула на землю.

–  Бьёрн уехал в город за шурупами, так что теперь я здесь самая главная, - сказала мама.

–  Ты зовёшь его просто Бьёрном?
– спросила Гюро.

–  Конечно, - ответила мама.
– Если люди вместе работают, им проще всего звать друг друга по имени.

–  Ну кто бы мог подумать, что ты умеешь водить трактор!
– восхитилась Тюлинька.
– Я должна тебя сфотографировать! Пожалуйста, сделай серьёзный вид. Так, готово!

Благодарю тебя. Сейчас мы с Гюро поедем в город, мне надо зайти на Телеграф, а потом будем ждать тебя в пансионате.

–  Ты скоро приедешь?
– спросила Гюро.

–  Не очень, нам ещё надо кое-что сделать, - ответила мама.
– Мне очень нравится работать на улице. Но к обеду я непременно вернусь. Счастливой поездки!

В метро Гюро некоторое время с удивлением разглядывала женщину, сидевшую напротив: лицо у неё было густо накрашено красной и коричневой краской, а брови и ресницы были очень чёрные. Потом взгляд Гюро упал на Тюлинькины пальцы: они сегодня были какие-то беспокойные и всё время шевелились. Наверно, Тюлинька волновалась, что едет туда, где проработала больше тридцати лет.

Тюлинька о чём-то задумалась, иногда она взглядывала на Гюро, их глаза встречались, и тогда они начинали мысленно разговаривать друг с другом, но вслух ни одна из них не произнесла ни слова.

Телеграф находился недалеко от метро. Тюлинька шла быстро и уверенно, она привыкла к большому городу, её не смущали, как маму, широкие шумные улицы и бесконечный поток автомобилей.

–  Нам сюда, - сказала она и показала на большое тёмное здание.
– Сюда, Гюро, я за свою жизнь входила много тысяч раз.

Они миновали сначала одну дверь, потом другую, поднялись на несколько ступенек и попали в огромный вестибюль, куда спускалась большая, широкая лестница. Её ступени были такие светлые и гладкие, что Гюро захотелось потрогать их рукой.

–  Какая красивая лестница!
– сказала она.

–  Да, здание солидное, - согласилась Тюлинька.
– Но нам с тобой надо сперва не наверх, а вниз, я покажу тебе наш гардероб.

Гюро никогда в жизни не слышала такого слова, и Тюлинька объяснила ей, что гардероб - это место, где служащие Телеграфа оставляют свои пальто.