Гюро

–  Как тебе нравится жить в Тириллтопене?
– спросил Бьёрн.

–  Нравится, - ответила Тюлинька, - а вот заниматься домашним хозяйством - не очень. Плохо у меня всё получается.

–  Ничего, ещё научишься, - утешил её Бьёрн.

Так незаметно они доехали до Тириллтопена. Поблагодарив Бьёрна, Тюлинька поднялась к себе на одиннадцатый этаж.

И тут она услыхала плач. Кто-то горько плакал в соседней квартире. Тюлинька вспомнила, что однажды уже слышала эти жалобные звуки, но в тот раз она была с Гюро и не обратила на них внимания.

Сейчас на площадке было тихо, и плач был слышен очень отчётливо. Но этот голос принадлежал не человеку, а собаке.

Она громко выла у себя в квартире, и было ясно, что она жалуется на одиночество. Тюлинька остановилась у её двери и приоткрыла крышечку над щелью, сделанной для писем и газет.

–  Эй, кто там! Не плачь!
– крикнула она в щель.

Собака перестала плакать и, мягко ступая, подошла к самой двери. Тюлинька услыхала её взволнованное дыхание и тихое повизгивание.

–  Не плачь!
– повторила Тюлинька.
– Я здесь, с тобой.

К сожалению, я не могу войти к тебе, но всё-таки мы вместе.

Пока Тюлинька стояла и разговаривала с собакой, та молчала, но когда Тюлинька, устав стоять согнувшись, отошла от двери, собака снова завыла во весь голос. Она так горько жаловалась на одиночество! Тюлиньке стало её очень жалко, и она сразу придумала, что делать.

–  Потерпи минутку, дружочек!
– сказала она собаке.
– Я сейчас вернусь.

Она зашла к себе, взяла своё вязание и кухонную табуретку и села на площадке у двери, за которой плакала собака. Тюлинька вязала и разговаривала с собакой. Та совсем успокоилась, наконец Тюлинька услыхала, как она легла, наверно, ей захотелось спать. Тогда Тюлинька осторожно встала, взяла табуретку и ушла к себе.

Всякий раз, когда на площадке останавливался лифт, Тюлинька выглядывала из своей двери, она поджидала хозяев собаки.

Наконец она увидела, что какая-то женщина открывает дверь той квартиры.

Дав хозяйке и собаке время поздороваться друг с другом, Тюлинька набралась храбрости и позвонила к ним.

Тут же раздался громкий лай, и дверь отворилась, хозяйка с собакой стояли на пороге. Это был щенок, но очень крупный. Он держал в зубах тапочку и с доброжелательным видом, словно давно знал Тюлиньку, вилял хвостом. Впрочем, он и в самом деле знал её, во всяком случае, её голос.

–  Простите за беспокойство, - сказала Тюлинька.
– Я живу в соседней квартире, на днях сюда переехала. Если хотите, я могу гулять днём с вашей собакой, всё равно я каждый день хожу гулять с одной маленькой девочкой, которую ко мне привозят.

–  Большое спасибо, я была бы просто счастлива, - сказала хозяйка собаки.
– Понимаете, мы с мужем целый день на работе, и наш Индивид совсем один. Не удивляйтесь, что мы его так назвали, он нас с первой минуты поразил своей самостоятельностью, чем очень отличался от своих братьев и сестёр. Если вам это имя кажется слишком длинным, можете звать его просто Дивом, он будет откликаться.

Конечно, с собакой много забот, но мы так любим собак, а детей у нас нет. Когда Индивид подрастёт, он будет ездить в автомобиле с моим мужем, ему приходится много разъезжать по работе. Но сейчас он ещё мал для этого, ему всего восемь месяцев, и, конечно, он очень тоскует один.

Индивид подошёл к Тюлиньке и обнюхал её. У него была добрая морда и длинная светлая, вьющаяся на хвосте шерсть.

–  Какой красавец!
– восхитилась Тюлинька.
– Я сидела у вашей двери и утешала его через газетную щёлку.

Он понимал всё, что я ему говорила, и не плакал.

–  Утром перед работой мы с ним гуляем, - продолжала рассказывать хозяйка Индивида.
– Ходим очень долго, и после этого он несколько часов спит. Ну, а потом просыпается и, конечно, страдает от одиночества. Ведь ему не объяснишь, что, если мы не будем работать, нам будет нечем платить за квартиру.

–  Я зайду за ним завтра в двенадцать часов, - сказала Тюлинька.
– С утра я пойду в магазин и буду печь плюшки, ко мне вечером придут гости. А днём я так или иначе пойду гулять со своей дневной дочкой.

Хозяйка очень обрадовалась и протянула Тюлиньке ключ от своей квартиры.

–  После прогулки впустите Индивида в квартиру и закройте дверь, - сказала она.

–  Нет, нет, не давайте мне ключ, ведь вы меня совсем не знаете!
– воскликнула Тюлинька.
– Или, по крайней мере, спросите у Бьёрна, это наш дворник, можно ли на меня положиться.

–  Я и так вижу, что вы надёжный человек, - сказала хозяйка Индивида, - и я очень рада, что кто-то уделит внимание нашему маленькому пёсику.

–  Значит, договорились, - сказала Тюлинька.
– Я буду с нетерпением ждать завтрашней прогулки.

Она вернулась к себе и внимательно осмотрела свою квартиру. Всё как будто в порядке, но, если она протрёт окна и пол, здесь будет ещё красивее, а Тюлиньке очень хотелось, чтобы приятельницам с Телеграфа понравилась её новая квартира.

На другой день Гюро опять приехала очень рано, но она не пошла сразу к Тюлиньке, потому что ей хотелось посмотреть, не стёрлись ли "классики". "Классики" не стёрлись, и она долго прыгала одна. Потом вышли и другие дети. Сегодня на неё уже никто не сердился.

–  Ты можешь прыгать вместе с нами, ведь ты почти живёшь здесь, - сказали они.

–  Если бы мне не нужно было идти в детский сад, мы бы с тобой весь день играли вместе, - сказала Анна.

–  А я не хожу в детский сад, - сказал один мальчик.
– И гуляю один, потому что я уже большой.

–  Его мама не работает, она домашняя хозяйка, - объяснила Грета.

–  А разве это не работа?
– удивилась Гюро.
– Моя мама говорит, что домашняя хозяйка за день делает много разной работы и у неё никогда не бывает свободной минутки.

–  Какая же это работа, если за неё не платят денег?
– спросила Анна.
– Это не настоящая работа.

–  Ну и что ж, что не платят, а работа всё равно настоящая и тяжёлая, - твёрдо сказала Гюро.

Тут из подъезда вышла Тюлинька.

–  Гюро, а я и не знала, что ты уже здесь!
– воскликнула она.
– И я вижу, ты уже познакомилась со всеми детьми?

Знаешь, у меня сегодня очень болит плечо.

–  Ты ушиблась?
– спросила Гюро.

–  Нет, занималась домашней работой, а это так трудно, - ответила Тюлинька.
– Гораздо труднее, чем быть телефонисткой. Вчера я протирала окна, а сегодня не могу пошевелить рукой. Идём со мной в магазин, ты поможешь мне нести покупки. Я могу двигать только одной рукой, другая меня не слушается.