Хаб

Угрюмый дядька-хозяин, услышав мои вопросы, велел мне закатить «хонду» в отдельный бокс по соседству. Там взял бензин на пробу. Мой «встроенный переводчик» спотыкался на терминах, но суть я вроде бы уловил. Октановое число у здешнего топлива было ожидаемо ниже, чем требовалось мне, но флюид мог решить проблему.

Была и скидка для ямщиков (завхоз не соврал), однако в итоге всё-таки получалось дороговато. Копеек по шестьдесят за литр, если на советские деньги. Залив полный бак, я потратил бы сразу треть своих сбережений. Пока, к счастью, необходимости в этом не было — я ведь заправился в Подмосковье.

Позёвывая, я вернулся в коттедж.

Снова пропускать ужин мне не хотелось, но до него ещё оставалось время. Надо было чем-то себя занять, чтобы не заснуть.

Мне вспомнился утренний инцидент с «матримониальным» портретом. Я достал телефон и перекинул видеозапись на ноутбук, который тоже привёз с собой. Было чувство, что утром мы что-то упустили или неверно поняли, поэтому я решил прокрутить всё заново, не спеша.

Когда я включил воспроизведение, по комнате пронёсся сквозняк — флюид встрепенулся. Насторожившись, я стал смотреть.

Вот нарисованная Хильда стоит с подзорной трубой, поворачивает её то вправо, то влево. Вот колышется парус. Вот пролетела птица на заднем плане…

Нажав на паузу, я задумался.

Сейчас анимация казалась более изощрённой, как будто при переносе с деревянной поверхности на дисплей она обросла деталями. Почему? Это нечто из ряда вон выходящее? Или заурядная флюктуация, предусмотренная теорией? Не мешало бы выяснить, спросить у кого-нибудь…

«Мультик» возобновился. Портрет скукожился, чернила стянулись в точку и расплескались вновь, восемью лучами.

Я отмотал назад. Опять мне почудилось, что от моего внимания ускользнул некий важный штрих.

Зацепившись взглядом за птицу, я проследил её полёт до конца, затем повторил. Но нет, ничего особенного не разглядел.

Вновь посмотрел на Хильду. Её наряд бы вырисован сейчас с фотографической точностью, как и черты лица. Мне вспомнилась карточка, которую дал мне Павлов, и те рисунки, что делала леди Гленна. Ну да, флюид достраивает картинку, помогает художнику. Это здесь обычное дело, видимо…

На экране Хильда опять поворачивала трубу. И в самый последний миг перед тем, как рисунок стал расплываться, линза оказалась направлена на меня, блеснула на солнце…

Пауза!

Я вгляделся в стоп-кадр.

Блик уже исчез, а вместо него на линзе запечатлелась мини-картинка. Там теперь, кажется, отражался объект, который Хильда разглядывала в трубу.

Я положил палец на тачпад, чтобы увеличить изображение.

Воздух вокруг меня заструился вновь. Казалось, он всасывается прямо в экран, словно тот превратился вдруг в зияющее отверстие.

Флюид то ли пугал меня, то ли, наоборот, подстраивался под мои манипуляции со стоп-кадром. Как бы то ни было, я не сбился, не отвернулся — интуитивно почувствовал, что нельзя разрывать зрительный контакт.

Изображение укрупнилось.

И я увидел, на что смотрела Хильда с палубы драккара.

Глава 7

Подзорная труба была направлена, что логично, на берег. Там возвышался конусообразный утёс, окружённый тропическими деревьями. Он напоминал носорожий рог, разве что не загнутый, а прямой. Позади него — чуть правее — всходило солнце.

Я вновь использовал зум. Разрешение ухудшилось до предела, изображение стало грубо-зернистым. И всё-таки я разглядел людей. Или не столько разглядел даже, сколько угадал их присутствие на рисунке. Они стояли втроём на выступе в нижней части утёса и смотрели наверх, на острую вершину. Ни лиц, ни других подробностей различить уже было невозможно.

Из монитора продолжало сквозить, и мне почудился запах — вроде бы цементная пыль плюс ещё какая-то примесь. И что-то было неладно с тенью, отбрасываемой утёсом. Она как будто таила в себе угрозу — но ощущение было настолько смутным и эфемерным, что я не мог его толком зафиксировать. А может, меня и вовсе обманывало воображение.

В любом случае — я очень сомневался, что картинка на двери была любовным посланием. Тут явно крылась тайна. Но раскрыть её в одиночку мне не светило — я просто не имел достаточных знаний об этом мире.

Оставив кадр на экране, я встал из-за стола и вышел из домика. Огляделся и, не увидев поблизости никого, постучался к Хильде. К счастью, она оказалась дома — открыла дверь и уставилась на меня через порог с откровенным неудовольствием.

— Не сочти за назойливость, — сказал я, — наш уговор я помню. Но дело касается той картинки, что мы видели утром. Появились подробности, странноватые. Могу показать. По-моему, это важно.

Поколебавшись секунду, она сказала:

— Идём.

— Брата не зовёшь?

— Его сейчас нет, отлучился в город.

Мы быстро перешли в мой коттедж — и уже с порога я понял, что дело дрянь.

Ноутбук на столе перезагружался, хотя такую команду я не давал.

Схватив телефон, я сунулся в каталог с видеозаписями — но «мультик» про Хильду бесследно стёрся.

— Да блин горелый…

— В чём дело? — поинтересовалась она прохладно.

Я быстро рассказал, что произошло. Взял ручку и на тетрадном листке, как мог, изобразил коническую скалу с деревьями у подножья. Спросил у Хильды:

— Пейзаж тебе знаком?

— Нет. И это, видимо, не мои родные края. Если ты не путаешь, это тропики, а наши архипелаги — в умеренных и приполярных широтах.

— Значит, другая ось?

— Или промежуточный мир. Разброс вариантов — просто гигантский, необозримый. Гадать нет смысла.

— А фотобанк у вас есть какой-нибудь? Ну, магический, я имею в виду? Чтобы с поиском по картинке?

— Не уверена, что дословно поняла твою мысль. Хотя догадываюсь, о чём ты. Нет, к сожалению, подобные вещи у нас отсутствуют. Есть альбомы у частных лиц и картотеки в ведомствах, но они не настолько полные, чтобы на них рассчитывать.

Я прошёлся по комнате, размышляя:

— Слушай, я не пойму, зачем вообще такие подробности на картинке? Или флюид достроил их по случайному принципу, от балды?

— Общий сюжет рисунка, — сказала Хильда, — традиционный, фольклорный. Если хотят польстить, то именно так и изображают аристократок — на корабле, в дальнем путешествии, как в старые времена. Да, с нашей культурой художник явно знаком. Хотя это вполне объяснимо — мы не скрываем своих обычаев. А вот с подзорной трубой — загадка…