Хаб

— Ну, хоть гипотезы есть? Или они уже под грифом «секретно»?

— Могу лишь предположить, что ты со своим устройством нечаянно вскрыл… ну, скажем, информационную подкладку рисунка. Заглянул как бы за картину. То ли увидел родные места художника, то ли уловил даже некий зрительный образ, который он подспудно закладывал. Флюид несёт и информацию тоже. Не в чистом виде, а хаотично, обрывочно.

— Короче, этот стоп-кадр с утёсом на берегу я выудил случайно?

— Может, сказалось то, что твой этот… как ты его назвал…

— Ноутбук?

— Да, твой ноутбук. Он слишком непривычен для здешних информационных реалий и из-за этого мог сработать как ключ, отмычка. Но лишь на пару секунд. Затем поток вернулся в обычное состояние, размыл проявленную картинку.

— Гм. Ну, допустим. И что теперь с этим делать?

Хильда ответила после паузы:

— Тимофей, я благодарна тебе за то, что ты поделился сведениями. Не исключаю, что мне они пригодятся. Но тебя я очень прошу ничего не предпринимать и никому не рассказывать об этом портрете. Действуя наобум, без систематических знаний, ты можешь осложнить ситуацию, понимаешь?

— Ну, вроде не тупой.

— Поэтому нам лучше придерживаться условий, которые мы уже обсудили. Относимся друг к другу нейтрально, соблюдаем дистанцию. Я могу на это рассчитывать?

— Слушай, Хильда… Не спорю, я человек простой, аристократическим тонкостям не обучен. Но даже я врубаюсь с первого раза. Если пообещал, то сделаю. Не надо вдалбливать мне повторно, договорились?

— Прошу прощения, — холодно сказала она и вышла.

«Гуляй, Снегурочка», — подытожил я мысленно, вернулся к столу и выключил ноутбук. Телефон, подумав, отключил тоже — фотографий за пару дней я нащёлкал уже достаточно, и забава приелась. А сотовой сети здесь, конечно, не было.

Я сходил в столовую, съел солидный бифштекс с гарниром, напоминавшим картошку. Джино и Ферро, лодыри без факультативов, пытались втянуть меня в разговор, я вяло отбрёхивался. Но обратил внимание мимоходом — Койот и Вендла сели отдельно, в дальнем углу, и там она что-то ему рассказывала.

Опять я лёг спать до захода солнца.

На этот раз обошлось без навязчивых сновидений — или я просто их не запомнил. А разбудил меня механический будильник, отвратительно громкий, который мне предоставили заботливые хозяева. Голова уже не гудела, но пару часиков я бы ещё подрых.

У входа в учебный корпус меня перехватила Вендла. Мучительно краснея и пряча взгляд, она поинтересовалась, не рассержусь ли я, если она отсядет к Койоту. Слегка поржав, я заверил — не рассержусь и даже не обижусь:

— А вождь команчей, смотрю, время не теряет.

— Ты что-то путаешь, Тимофей. Его племя называется по-другому.

— Не парься, это я так шучу. Признавайся, чем он тебя покорил?

— Он такой… — Вендла чуть запнулась с определением. — Молчаливый!

— Тут не поспоришь.

Стол у стены остался в моём единоличном распоряжении, и это заметили моментально. Рыжая Кайла, остановившись в проходе возле меня, потребовала:

— Двигайся, длинный.

— Цыц, конопатая. И выучи волшебное слово, ты ж полиглот.

Но слово я так и не услышал. Недолго думая, Кайла плюхнулась попой передо мной на стол и перебросила ноги через него. Тот факт, что сегодня она была не в штанах, а в откровенном мини, ничуть её не смутил. Соседка сзади изобразила фейспалм. Зато парням на «камчатке» очень понравилось. А Кайла теперь сидела рядом со мной.

Урок с леди Гленной прошёл в привычном ключе, а вот на следующей паре мы познакомились с новым преподавателем. Сухой старичок сказал, что объяснит нам теоретические аспекты использования флюида. «Давно пора», — подумал я, потирая мысленно руки, и стал внимать.

Лекция, однако, меня разочаровала. Она сводилась к утверждению — да, есть такая неведомая субстанция. И да, циркулирует. Иногда поддаётся практическому использованию и эмпирическому анализу. На острове-хабе действует что-то вроде НИИ, пытаясь выработать теорию, по возможности непротиворечивую. Вырабатывают уже не первый десяток лет, результат всё тот же.

В конце урока дедушка, впрочем, пообещал, что на абстрактных вопросах мы зацикливаться не будем. На следующих занятиях, мол, сравним, как флюид задействован в народном хозяйстве разных миров.

И на том спасибо.

После обеда я наконец почувствовал себя барином и прогульщиком. Три четверти однокурсников отправились к Варгасу, изучать технические азы — остались только мы с рыжей, а также Джино и Ферро с двумя своими землячками.

Парни заявили, что хотят выяснить, где в окрестностях самое приличное пиво, и предложили начать инспекцию сразу. Мы согласились — вопрос серьёзный, нельзя откладывать.

Прошагали пару кварталов, лениво глядя по сторонам. Погода была отличная — градусов двадцать восемь, солнце и ветерок. Деревья, похожие на платаны, стояли вдоль тротуаров. Дремали каменные дома в два-три этажа. Велосипедисты катили мимо, звякая нам приветственно.

— Ну что, Тимофей, — поинтересовался Ферро с подначкой, — не сложилось у тебя с северной герцогиней? Свадьбы не будет?

— Увы и ах, — подтвердил я. — Рылом не вышел. И вообще, я тут прикинул, обмозговал — в качестве приданого там полцарства должно быть, если сказки не врут. Ну, в смысле, полгерцогства. А оно мне вообще не впёрлось. Короче, снялся с дистанции, объявляю официально.

— Не переживай, Тим, — сказала жгучая брюнетка Ассанта, томно вздохнув, — ты ещё найдёшь своё счастье.

— Нашла, кого пожалеть, — язвительно встряла рыжая. — Он жук ещё тот. Вчера обещал меня покатать на мотоциклете, а сегодня делает вид, что не при делах. Но я не забыла, длинный, и не надейся.

— Я обещал? Серьёзно? Может, ещё и нотариально заверил?

— Хватит к словам цепляться! Бюрократ недобитый.

Искомое заведение расположилось на склоне, который отлого спускался к морю. Мы сели на открытой веранде. Перед нами раскинулся прибрежный квартал с молочно-белыми виллами. Зеленели туи и кипарисы — точнее, их местные аналоги. Просматривалась полоска песка у кромки прибоя. Вдали скользили прогулочные судёнышки с парусами.

— Живут же люди, — сказала Кайла. — Такое всё разноцветное, что в глазах рябит.

— А у вас не так? — спросила Ассанта.

— Ну, я не говорю, что у нас прям ужас. Но я в столице жила, там застройка мощная, техника. Климат пасмурный, дождь триста дней в году. Моросит иногда буквально круглые сутки, двадцать четыре часа без продыху…

— Кстати, — сказал я, — только сейчас задумался. Десятеричная система во всех мирах — это объяснимо, вопросов нет. В древности считали на пальцах, а их у нас на руках по десять. Но почему, к примеру, час состоит везде из шестидесяти минут? Совершенно неочевидная вещь, по-моему.