Хан

Утро наступило неожиданно и казалось каким-то нереальным…

Я подпрыгнула на своей кровати от едкого звука запищавшего будильника, запутавшись в коконе одеяла, словно меня завернули в него, как сосиску в тесто, заметавшись оттого, что аромат Хана тут же окутал тело, врываясь в мозг картинами прошедшей ночи, словно говоря о том, что это был не сон и не мой бред, пробуждая золото в крови, которое снова отчаянно запульсировало внизу живота, желая вырваться наружу роем золотых бабочек, но не в силах этого сделать.

Застонав, я уткнулась в подушку лицом, втягивая в себя терпкий аромат, чтобы он прошел через все тело, оседая на язык его вкусом.

– ..с ума сойти… – прошептала я, обнимая руками подушку, на которой спал Хан, подпрыгнув снова, когда услышала за спиной сладкий и насмешливый:

– Могу вылечить, мавиш.

Зарывшись в подушку, я зажмурилась, чувствуя, как начинаю краснеть и покрываться испариной, боясь просто поднять взгляд на того, кто стоял у моей кровати, очевидно, натягивая на себя пиджак, судя по звукам.

– В обед приедет мой человек за булочками. Подготовьте к 12.

Итак, ночь закончилась.

Человек исправился с восходом солнца, выпуская наружу зверя.

Вернулся холодный, отрешенный Хан, отдающий приказы и не знающий никаких эмоций.

Тот, который способен убить, не зная раскаянья и жалости…

Когда кровать прогнулась оттого, что Хан уперся в нее руками по обе стороны от меня, убирая с моей спины и шеи спутавшиеся на ночь волосы, я задрожала, кусая наволочку, потому что горячие мягкие губы коснулись шеи, проскользив до плеча, словно говоря еще раз о том, что все произошедшее ночью было реальностью с самой первой секунды.

– Вы были всю ночь?... – едва смогла выдохнуть я, чуть приподнимая голову, чтобы не задохнуться, взвизгнув, потому что Хан ущипнул меня за попу, хмыкнув:

– С ума сойти, да?...

Не говоря больше не звука, он просто ушел, прикрыв за собой дверь.

Лишь тогда я смогла поднять голову, тихо прошептав ему вслед:

– А сердце мое оставили или с собой забрали?....

4 глава

Наверное, стоило уже начать привыкать к тому, что настроение Хана предугадать просто невозможно, как и его появления, вот только все-равно я вздрагивала при каждом позвякивании дверного колокольчика в кафе, прислушиваясь к тому, кто же пришел, и безнадежно надеясь услышать знакомый голос.

Второй день подряд приезжали его люди, в одно и то же время, чтобы забрать заказ – булочки с корицей и кофе с ванилью, а еще кисадьи, которые Джеки всегда готовила лично для Рея. Второй день подряд курьер от Хана, молча забирал подготовленный и упакованный заказ, оставляя круглую сумму и отказываясь от сдачи. Только сам Хан не появлялся, не звонил, и больше не приходил….

– Дорогие посетители, напоминаю, что сегодня мы работаем до 16 и закрываемся! – слышала я бодрый и довольный голос Джеки, которая порхала между столиков с жующими людьми, с самого утра пребывая в хорошем настроении, потому что именно сегодня был большой праздник, к которому девочки готовились уже вот как вторую неделю – день рождения нашей Джанет.

Походы по магазинам за новыми платьями, прически и фееричное шоу, которое должно было состояться сегодня, чего я ждала с некоторым опасением, от души радуясь тому, что подруги были искренне счастливы этими приятными хлопотами. Я же находилась пока в странном состоянии где-то между сном и реальности, не в силах понять, где мне хочется быть больше…

– Ириска! Вот последние заказы! – когда Джеки вплыла на кухню, отдавая листик с записями, я лишь улыбнулась, – Джанет ушла домой пораньше, чтобы встретить Сибель. Последние приготовления к балу! Кстати, ты идешь с нами!

– ..но, Джеки….

– Никаких «но»! Разве ты не помнишь, что сказала нам Джанет утром? На этот день мы в полном ее распоряжении, как две рабыни! Не будем портить праздник нашей Худышке! В конце – концов, 25 лет бывает раз в жизни!...

Как и 26, и 27, но Джеки была права. Мы не могли испортить это день, после всего, что с нами было.

После всего, что мы пережили за это столь короткое, но такое насыщенное событиями, время.

Сегодня я проснулась оттого, что и Джеки и Джанет лежали рядом, сжимая меня с двух сторон в своих объятьях, сначала перепугав.

– С тебя началась наша новая жизнь, Ириска. Ты – наш ангел-хранитель, хотя мы и не сразу привыкли к твоим белым крылышкам, – улыбалась Джанет, которая в принципе редко выражала свою нежность, отчего слезы задрожали на моих ресницах, и снова вспомнился тот страшный день, который нас объединил.

Я никогда не видела столько жестокости и упрека в людях, до тех пор, пока не попала сюда.

Но тот день был апогеем всего самого жуткого и ужасного, что только я могла представить…

Родители были мертвы.

Кафе приносило одни страдания и унижения…еще над душой висел этот долг Хану…

Я научилась передвигаться до дома быстро и почти незаметно, чтобы люди не видели меня, и не было возможности причинить какой-нибудь вред…

Но то, что я увидела в тот день не дало мне пройти мимо...

Даже если потом пришлось долго лечить свои раны.

От криков и ругани большого темного мужчины, люди с интересом выглядывали даже из окон, едва не вываливаясь, и я остановилась за углом дома, понимая, что самым лучшим будет обойти это место, как можно дальше. Меня и так не любили, и воспринимали в штыки, даже если я просто проходила мимо обычных на вид спокойных людей, а тут какой-то маньяк, который орал, словно его резали, извергая из себя десятки ругательств, запинывая ногами кого-то, кто лежал внизу….

….я покрылась холодным потом, когда увидела, что на земле лежит девушка, закрывая голову руками и содрогаясь от каждого жуткого удара, закрывая собственным телом малышку лет 4, которая рыдала, хватаясь за женщину маленькими ручками.

И никто не пытался им помочь…никто…

Я не знаю, откуда во мне появилась смелость и это безумие, когда я побежала вперед, не помня себя, пытаясь оттащить от девушки этого обезумевшего мужчину, пытаясь докричаться, но с ужасом понимая, что я слишком маленькая и незаметная не только для него, но для собирающейся толпы, которой было проще снимать на телефон происходящее, чем попытаться помочь.

Он отбросил меня вперед к девушке и малышке, даже не напрягаясь, принявшись пинать и бить руками еще сильнее, теперь и меня, когда я повалилась на мокрый холодный асфальт, увидев неожиданно глаза той, что закрывала собой девочку.