Ханет. Том 1
Шрифт:
Его размышления прервала сама Тилшарг, неожиданно появившаяся на пороге спальни.
– Мы никуда не идем, ужин у мэра переносится, – сообщила огра.
– Это из-за произошедшего на Арене? – Нейтан жестом предложил ей присесть рядом, решив, что, должно быть, случилось что-то особенное, ведь прежде Тилшарг не заходила к нему в спальню.
Тодда, проскользнувший в дверь вслед за госпожой и спрятавшийся в уголке комнаты, чтобы не мешать разговору, настороженно поднял уши. Если атир Тилшарг снова вздумает кусаться, придется напомнить ей, что на сегодня хватит. Разве можно так с непривычным гзартмой?
– Дело Вадраг приобрело достаточно… вернее, еще более неприятный, чем прежде,
– Убийство? – ахнул Тодда.
Нейтан поднял брови. Судя по всему, убийство здесь было происшествием небывалым. Не то чтобы в Табирнии резали друг-друга направо и налево, нет, но… Воры убивали ради денег. Знатные люди – ради власти. Королевская инквизиция – ради высших идей и служения богам. Нейтану это не казалось неправильным или отвратительным: убийства являлись такой же частью жизни, как рождение детей, болезни или смерть от старости. Даже казнь заговорщиков он воспринял, как должное, ведь они проиграли и должны были заплатить.
– Кого же убили?
– Нэггу, слугу аргх-гзартмы Вадраг Лавины. Видимо, Салилэт расправился с ним... Одной Удре известно почему.
– Нэггу? – тихо повторил Тодда. Он выбрался из своего угла и теперь стоял, растеряно теребя полу куртки. – Нэггу знал я. На одном курсе учились мы. Хорошим был он. За атэл Салилэтом куда угодно последовал бы. Один не побоялся к нему на службу поступить он. Зачем же… убивать было…
Тодда закрыл лицо руками и вдруг разрыдался. Нейтану странно было видеть плачущим слугу – всегда такого спокойного и рассудительного. Он поднялся и неловко обнял его, решив, что Ханет, пожалуй, именно так и поступил бы в подобных обстоятельствах.
– Не плачь! Нэгга сейчас в лучшем мире… – Нейтан не знал, куда там по религии Забрага попадают слуги после смерти, а потому вопросительно посмотрел на Тилшарг и, получив утвердительный кивок, продолжил: – О нем позаботится Удра.
– А если будет на то Ее воля, она вернет Нэггу обратно, – добавила Тилшарг.
Тодда, словно испуганный ребенок, вцепился в Нейтана, пряча лицо у него на плече. Всхлипывая, он спросил что-то на своем языке и Тилшарг утвердительно прорычала что-то в ответ.
Постепенно рыдания стали затихать.
– Ну вот и все, вот и все, – Нейтан поглаживал лысую голову слуги, – хватит плакать...
– Да. Сейчас. Простите, это недопустимо, я знаю.
Тилшарг знаками показала Нейтану, что будет ждать его в столовой. Как бы ни было ей жаль Нэггу, участвовать в оплакивании гзартм-слуги она не собиралась.
***
– Как это случилось? – спросил Нейтан, когда они с Тилшарг сидели за ужином. Тодду он напоил успокаивающим чаем, уложил спать и даже посидел рядом, пока тот не забылся тревожным сном. Кто бы мог подумать? А ведь еще вчера Нейтану казалось, будто у слуг нет никаких других чувств, кроме желания угодить хозяевам.
– Говорят, на его теле нет никаких ран, выглядит все так, будто бы он умер от сердечного приступа, – мрачно ответила Тилшарг, ковыряя вилкой остывший мясной рулет. Аппетита у нее не было и из-за произошедшего, и за-за того, что с Миджирг они успели перекусить. – Да-да, именно так, как должна была умереть я. Мы пятьдесят лет жили рядом с Вадраг и Салилэтом, но никто даже не подозревал, какая тьма сгущается в их сердцах.
– Так бывает. – Нейтан, видя, что Тилшарг не ест, тоже отодвинул тарелку. – У нас часто происходят подобные вещи, но мы не спешим с выводами
о том, кто виновен в преступлении, пока дознаватели досконально не разберутся с произошедшим. Однако, я смотрю на Тодду и удивляюсь, до чего искренне он переживает. А ведь этот Нэгга, кажется, не был ему близким другом.– Бедный ты мой… – Тилшарг сочувственно взглянула на Нейтана. Тот собрался было спросить, почему же это он бедный, но и сам понял: Тилшарг жалеет его из-за того, что он родился и вырос в столь жестоком мире, где люди станут переживать лишь из-за убийства близких.
– Что будем делать сегодня вечером? – поинтересовался Нейтан, решив, что пора сменить тему.
– А чем бы ты хотел заняться? Тебе не надоело кататься на лодке?
– Можно и на лодке, – пожал плечами Нейтан и отправил в рот кусочек нежнейшей рыбной запеканки. Переживания переживаниями, а есть все-таки хотелось.
– Нет уж! Не хочу тебя замучить речными прогулками, а то решишь еще, что я помешалась на них! – она состроила страшную рожу и Нейтан охотно, хоть немного наигранно, рассмеялся:
– Поздно! Я уже сделал выводы!
– Тогда поедем сегодня гулять верхом? Зачем ждать до завтра?
Глава 19. Вечерницы, гугдармы и ночной лес
– Вот теперь понимаю, что выражение «чертополох тебе под юбку» – и впрямь серьезное ругательство! – Денджирг, выбравшаяся вслед за Аджарг в сад артмы Вэйлинейла через лаз в высоченной живой изгороди, пососала палец, который уколола об колючку, прицепившуюся к подолу, стряхнула мелкие листочки и сор с рукава куртки, отряхнула колени.
Аджарг широко улыбнулась и пригладила растрепавшиеся волосы.
– Идем, хватит ворчать.
В саду было славно. Нежно пахли поздние осенние вечерницы, журчал среди камней ручеек, пели в траве сверчки, лился из окон дома, окруженного деревьями, неяркий свет, превращая в затейливое золотое кружево все еще густую листву. Аджарг протащила подругу через сад к беседке из живого дерева, густо увитой виноградом. Красные при свете дня, сейчас листья казались черными и глянцево блестели.
– А как артма узнает, что мы пришли? – спросила Денджирг, оглядываясь по сторонам. Высокая изгородь скрывала соседние дома. И впрямь не очень-то разглядишь, что творится в этом саду, разве что на дерево залезть. Только кто станет лазить по деревьям по ночам?
– Как-как, вот так! – подмигнула Аджарг, поднесла руки ко рту и заухала вдруг ночным филином.
Денджирг фыркнула. Ее душил смех и в то же время она чувствовала ужасающую неловкость, от которой вспыхнули жаром уши и щеки.
«Если бы наставница и Йоджинг знали, чем я занимаюсь…» – подумала она, но отступать было поздно.
– Ну вот, а теперь давай ждать, – Аджарг плюхнулась на скамейку и Денджирг, помедлив, села напротив, примостившись на самим краешке, погладила ладонью шершавое теплое дерево.
– Здесь… приятно, – выдавила из себя она.
– Очень даже, – согласилась Аджарг. – Итак, поговорим начистоту. Почему ты идешь против Йоджинг и сама копаешься в этом деле, когда все, кажется, более чем очевидно?
– Кажется, вот именно! – Денджирг снова вскочила на ноги. – Я понимаю, все указывает на агрх-гзартму Вадраг: он некрополец, Вадраг давно стала бы чемпионкой Забрага, если бы не Тилшарг, но это… – она пощелкала пальцами, подбирая правильные слова, и протянула вперед руку, ладонью вверх. – Это будто лежит на ладони, понимаешь? А если кто-то решил воспользоваться и происхождением этого Салилэта, и тем, что его мало кто любит, да и Вадраг, как я понимаю, не отличается особенным дружелюбием… посмотри, как все ополчились против них!