Хайдон

Пока я рассматривал своё изображение, на меня нахлынуло чувство полного безразличия и безмятежности. В это время я скорее ощутил, нежели услышал его голос.

– Твоё имя, – прозвучало у меня в голове с выражением, требующим ответа.

– Мэт, – сказал я, индифферентно продолжая смотреть в зеркало.

Повисла пауза, и появилось ощущение, что я не полностью ответил на вопрос.

– Мэт Ледраг, – повторил я, наконец, оторвавшись от зеркала.

На этом всё и закончилось.

Проснувшись утром и вспомнив детали сна, я долго пытался понять его смысл, но так ни к чему и не пришёл.

Тем временем, Фоссер с Аргисом продолжали вести переговоры, но результаты пока были скромные. Что же касается меня, то я даже уже не расстраивался по поводу его отношения, решив, что так даже лучше, поскольку сводило моё общение с ним к минимуму.

Следующей ночью ситуация из предыдущего сна в некотором роде повторилась, правда на этот раз кошмара не последовало. Во сне я проснулся в своей комнате, опять-таки из далёкого детства, но я уже не был ребёнком. Снова перед глазами маячило окно с видом на парк, но немного с другого ракурса. Пожелав оказаться снаружи, я вскоре очутился там, среди цветущих деревьев, раскидистые ветви которых нежно просеивали лучи солнца. В этот момент, я во второй раз почувствовал чьё-то присутствие. Углубляясь в парк, я стал отдаляться от того места, однако вскоре снова очутился в комнате, из которой начал свой путь. Мельком глянув на свет, я вдруг заметил контур силуэта, очерченный на фоне окна. Я долго старался рассмотреть детали, но так и не добился успеха.

В следующий раз, едва закрыв глаза, я оказался в каком-то пустынном городе с величественными малоэтажными зданиями воздушной конструкции. Вместо большинства стен были воздвигнуты резные арки из серого камня, сквозь которые свободно гулял ветер. Солнце только изредка выглядывало из облаков, и без него город выглядел более серым и безлюдным. Выйдя из под арки, я медленно прошёлся сквозь вымощенную камнем площадь, направляясь к просвету, который я успел заметить. Мои сапоги издавали глухой стук при ходьбе, нарушая полную тишину. Дойдя до внешней черты города, перед моими глазами открылся вид на бескрайнюю пустыню, а под ногами росла редкая трава вперемешку с жёлтым песком.

По ходу того, как я отдалялся от города, небо постепенно прояснялось, и, наконец, яркое солнце залило всё вокруг. Под ногами скрипел песок уже без намёка на траву. Я остановился. Скрестив ноги под собой, я сел и обнаружил, что он горячий, но не жжёт и приятен на ощупь. Я долго смотрел на город, который с такого расстояния казался мне маленьким каменным островком среди раскинувшейся вокруг пустыни. Окружающая пустота действовала на меня успокаивающе, и я ощущал общую расслабленность. В голове лениво текли мысли. Это место казалось мне странным и завораживающим одновременно.

– Этот город некогда был частью древнего государства, – сказал некто, оказавшись рядом со мной.

Я слегка встрепенулся, но вскоре безмятежность снова одолела меня. Он сидел рядом на песке, и я постарался вглядеться в очертания его лица. На сей раз они были чётче, но всё равно неразличимы. Я снова возобновил созерцание зданий, поскольку от этого было больше проку.

– Красивые строения, – сказал я, лениво переводя взгляд от одной конструкции к другой.

Тёплый бриз трепал волосы, и постоянно менял своё направление. На душе был полный покой, не хотелось даже двигаться, как будто таким образом можно было остановить время.

– Что случилось с эти государством? – наконец спросил я.

– Его уничтожили войны, – последовал короткий ответ.

Я вздохнул, не то от сожаления, не то оттого, что за столько лет ничего не изменилось.

– Как давно это было?

– Порядка шестьсот тысяч лет тому назад, – медленно проговорил он и затем добавил, – Тогда ещё не было разделения между бенайтами и сардами.

Я ничего не знал о тех временах, да и мало кто мог с достоверностью что-либо утверждать о том периоде. Официально около тридцати тысяч лет тому назад сарды перестали существовать после полного разгрома со стороны Империи.

Я сонно моргнул.

– Как произошло это разделение? – спросил я, не очень надеясь услышать ответ.

Он несколько секунд, казалось, раздумывал, возможно, о том, с чего стоит начать, и затем ровным голосом заговорил:

– Когда-то существовало только само знание и единый подход. Однако со временем учение обрастало всё большим формализмом, что в итоге привело к возникновению различных течений. Из них только два самых ярких дошли до наших дней.

Он выдержал паузу, давая мне возможность обдумать свои слова.

– То есть сарды и бенайты когда-то были едины? – удивился я, – Но они так сильно отличаются.

Как и все остальные, я привык считать, что сарды всегда символизировали зло, а бенайты были им противовесом.

Я провёл рукой по тёплому песку, просеивая его между пальцами.

– Изначально, сарды ориентировались на применение учения в нашем материальном мире, в то время как бенайты использовали свои знания исключительно в духовных целях, без какой-либо выгоды на физическом плане, – беспристрастно констатировал он.

Снова повисла пауза, и до меня начал доходить смысл сказанного.

– И это всё? – изумлённо спросил я, – В этом все отличия?

– Да, – спокойно проговорил он.

Размышляя над его словами, я уже обе ладони погрузил в песок, ощущая необычную мягкость мелких как пыль частиц.

Почувствовав моё смятение, он продолжил.

– В наши дни бенайты ничем не отличаются от сардов, поскольку сейчас всё построено на том, чтобы извлечь максимальную практическую пользу из учения. Что же касается развития боевых навыков – когда-то это было последней каплей, породившей конфликт между сардами и бенайтами. Однако, как ты видишь, даже в этом бенайты теперь сподобились им.

Сжав руки в кулаки, я позволил песку вытечь.

– Как так получилось? Неужели сарды победили? – непонимающе посмотрел я на него.

– Нет, мир изменился, – терпеливо объяснил он, – В древности тонкая связь с вселенной ощущалась куда сильнее, чем сейчас, потому при желании можно было сосредоточиться исключительно на духовной составляющей. В наши дни, эта связь оказалась размытой, поэтому бенайтам волей-неволей пришлось перестроиться.

После небольшой паузы он добавил.

– Сардам, в отличие от бенайтов, не пришлось пересматривать свои убеждения, и постепенно оба течения стали проповедовать примерно одно и то же. Однако конфликт на этом не исчерпался, получив новое развитие на государственном уровне. Исторически сарды контролировали большинство секторов, не входящих в состав Империи, и в какой-то момент в ходе их экспансивного развития возник территориальный спор.

Я несколько секунд обдумывал сказанное, пересыпая горячий песок из одной ладони в другую. Я слегка наклонился вперёд, и ветер пытался забить свисающие волосы мне в глаза.

– Так значит та война, которая была тридцать тысяч лет назад, не была идеологической? – спросил я разочарованно.

– Нет, ведь к тому времени больше не было различий между бенайтами и сардами.

Это событие всегда представлялось в учебниках истории в некотором романтическом свете, в качестве борьбы добра со злом, а теперь выходило, что это мало чем отличалось от современной войны между Хайдоном и Империей.