Хайноре

— Интересно, зачем это Древним… Я хочу сказать, я ведь… не ты… я и верила всегда только в Отца Всесоздателя…

Альма приложила к её губам разрисованной палец.

— Такова их воля. И мы не должны понимать все, что говорят нам боги. На то они и боги, на то мы и смертные.

Лире все равно было ужасно любопытно, чем же она так заинтересовала богов, что в ней такого особенного? Но в этих делах лучше слушать Альму, она знается с Древними куда дольше её.

— Ужасно будет ужинать без тебя. Сидеть и слушать. Слушаться. Я так устала! Поскорее бы стать женой благородного медведя, хозяйкой в Барбарисовой роще и делать все, что мне вздумается, — Лира вдруг подскочила на перине, подстрекаемая вспыхнувшей лесным пожаром мыслью. — Ты же… ты же останешься со мной?

Ведьма сидела спиной, Валирейн не видела её лица, но то, как дернулось маленькое точеное плечо, поселило в груди леди Оронца вязкое чувство страха.

— Я бы хотела, госпожа. Я бы хотела.

— То есть… нет… что это значит? Неужели… Древние против?! — Если это так, то всему конец, всему конец!

— Не Древние. Твоя сестра. Она не позволит.

— Она часто так говорит, но отец все равно…

Ведьма резко обернулась, и что-то во взгляде этих волчьих глаз заставило Лиру замолчать.

— Не отец. Ты. Ты сама должна отстоять своё.

— Но… как?

— Не знаю. — Ведьма снова отвернулась.

— Что… — Лира нахмурилась и встала с кровати. — Ты не знаешь?! Но кто тогда знает?!

— Я борюсь за тебя и твою жизнь с часа, как мы повстречались на берегах Фандия. С начала начал, — ведьма тоже поднялась, словно кривое зеркало, отражая Лиру. Певчая пташка и хищная гарпия. Леди в кружевах и атласе и дикарка в пестрых юбках с перьями и бубенцами. Она подняла тонкую сильную руку и указала чёрным когтем на свое прекрасное отражение. — Теперь ты борись за меня. Докажи, что я дорога тебе. Выстой моё право находиться подле тебя. Докажи, что ценишь меня больше всего на свете и тогда я пойду за тобой до конца.

Лира хотела ответить, но в горле вдруг иссохла вся влага, а глаза напротив заволокло слезами. Она докажет. Она сделает все, чтобы Альма пошла вместе с ней. Даже если придётся навсегда рассориться с сестрой и отцом. Их связь, их предназначение, их дело гораздо важнее. Всего и всех.

***

За ужином им прислуживала Сорка и две её дочери, которые походили на мать, точно статуэтки из-под рук одного мастера. Сорка вела себя сдержанно, как и всегда при лорде Оронца. Отец немного сдал за эти годы, видно сказывалась долгая война с северянами. Больше седины, меньше цвета в глазах, сильнее кашель от этих его трубок с южным табаком. Но было видно, что он рад видеть Лиру, он улыбался и долго сжимал в своих шершавых ладонях её руки, с нежностью касаясь взглядом её лица. Лира знала, он видит в ней почившую супругу, её мать. Он часто говорил, что, уходя к Отцу, матушка оставила младшей дочери все самое лучшее, что имела — глаза полные сладкой зелени, мягкий овал лица, золотистые кудри и изящный стан. Старшая же пошла вся в отца, и никогда не пользовалась у него большой любовью, однако в уважении лорд Оронца ей отказать не мог. В конце концов, от него Алесса тоже взяла самое лучшее.

— Папенька, я очень рада. Очень стосковалась. — Это была правда, самая настоящая правда, Лира осознала это только сев за семейный стол.

— И я, звезда моя, я тоже, — отец говорил негромко, у них так было принято — любовь тихая, как ночь. Как будто кто-то может её отобрать, как отобрал матушку. Когда чуть позже к столу присоединилась Алесса, отец присобрался и стал серьёзен. — Как тебе путешествие с королевой, Валирейн?

— Лучшее лето, папенька. Я давно так не веселились.

— Что там было, расскажи, — встряла сестра, раскладывая на коленях салфетку. — Намарин все так же прекрасен? Водопады, Сад Семи Чудес, а этот огромный кот из зверинца? Гар? Ещё не умер от старости или чего другого? Помню её величество так обожала это южное чудовище, что закармливала будто на убой.

— Он ужасно огромный и страшный! — смеялась Лира, вспоминая как верещала со страху, когда любимец королевы ловил в прыжке брошенного ему в клетку зайца. — У него седая морда и почти все усы отвалились. Королева говорила, он уже давно слеп, но по нему об этом никогда не догадаешься. Что за жуткий зверь!

Сестра с улыбкой отправила в рот дольку яблока.

— Совсем не похож на твою Клубничку, верно.

Лира часто закивала. И правда, Клубничка была маленькой чудесной кошечкой, белая с рыжим, она обожала играть с кусочками сыра, воровать из пруда рыбу, выведенную специально для стола лорда Оронца, и слизывать весь крем с любимых пирожных Лиры. Зайцев Клубничка боялась, как волков, и даже мышей обходила стороной. Старому Гару она, верно, пришлась бы на один зуб.

— Это хорошо, — кивнул отец, заходясь кашлем. — Просто замечательно.

— А ещё мы каждый день ели замороженные в молоке фрукты! Боги, ничего вкуснее в жизни не пробовала!

— Это чудесно, — снова кивнул отец.

— То-то я гляжу, Сорка немного расслабила тебе корсаж…

— Ах ты!.. — Лира хотела броситься в хихикающую сестрицу горстью вишни, но вовремя вспомнила про отца, который едва ли одобрил бы такое поведение. Всё же беззаботное время в обществе непосредственной Альмы немного разбаловало Лиру, стоило взяться за себя и снова приучить к этикетку, в конце концов скоро ей становиться взрослой замужней женщиной.

Потом они ели в молчании не больше получаса, Лира напряжённо ожидала того важного разговора, о котором её предупредили сами Древние. Сейчас в её покоях Альма предаётся молитве и ритуальному пению, она обещала приложить все усилия, чтобы ужин прошёл удачно, но Лира и сама должна была постараться. Боги, старые и новые, дайте мне сил, смелости и стойкости, дайте мне волчьей отваги, медвежьего упорства, дайте мне власть над моею судьбой…

— Валирейн, — начал отец, откладывая приборы и чинно вытирая рот салфеткой. — Думаю, настала пора поговорить.

— Ты все-таки решил начать с помпезностей, — вздохнула Алесса.

— Тебе обязательно перебивать меня?

Под строгим взглядом лорда Оронца промолчала даже любимица короля.

— Я слушаю, папенька, — Лира важно кивнула. Ей хотелось казаться взрослой и серьёзной, не девчонкой, которую можно уговорить за горсть конфет и обещаний. Лира пойдёт на то, что ей предначертано богами и долгом перед семьёй, но прежде они все должны принять и её условия.

— Тебе минуло шестнадцать зим этой весной. И, надо признать, я немного затянул с решением твоей дальнейшей судьбы. Ты в праве злиться на меня, но имей в виду, что твой отец… и, конечно же, твоя сестра — мы очень заняты тем, что заботимся о процветании королевства. Всё наши силы уходили туда. Тебе же мы старались устроить самое беззаботное детство. Но пришла пора входить во взрослую жизнь.

— Ты хочешь выдать меня замуж? — не сдержалась Валирейн, нетерпеливо стреляя глазами то на отца, то на тихо хохочущую Алессу.

— Я… Да, девочка моя.

— Видишь ли, сестрица, отец слишком привык думать, что ты ещё совсем юна и не готова. Я пыталась донести ему, что девица твоих лет, как бы её не окружали игрушками и шалостями, нет-нет, да уже поглядывает на мужчин. Что ж, хорошо хоть из детских платьев мне все же удалось тебя вытащить.

— Алесса! — Отец закашлялся и покраснел.

— Что, папенька? Брось, всем и Лире в том числе хорошо известно, как тебе не хотелось, чтобы она взрослела.

Это была правда. Лорд Оронца очень боялся потерять маленькую копию своей почившей жены, а ведь за взрослением неизбежно идёт старение и смерть. Пусть она лучше вечно будет маленькой куколкой с лицом небожителя. Он точно не сможет мне отказать, он чувствует себя виноватым, подумала Лира, нетерпеливо комкая салфетку.

— Кого вы выбрали мне в мужья, папенька?

Лира намеренно не обращалась с вопросами к сестре, хоть и знала, что это именно она уговорила отца на это замужество. Намеренно даже не смотрела в её сторону, потому что тогда бы это значило, что главная здесь Алесса. А если это так, то добиться своего Лире будет в сотню раз сложнее.