Хайноре
Шрифт:
— Не лезь. Больше не лезь со своими нравоучениями, поняла? Ты поручила ее мне. Вот и не трогай.
— Как бы ты не злился, мальчик, какой бы негодяйкой меня не считал, но ты и сам прекрасно знаешь, что так она станет только сильнее.
И снова на север
Камни стучали-хрустели-терлись-стонали под колесами телеги, а может это колеса плакали от встречи с ними. Черное небо шуршало-стелилось-изгибалось, как морское полотно под рукой ветра. Очень болел бок, голова и правая лодыжка. Очень хотелось мятного чая и пирога с малиной и брусникой, какой Сорка каждый раз делала в день ее рождения. Сорка… милая, добрая Сорка…
Лира молча заплакала по своей кормилице, которая, верно, не переживет пропажи любимой госпожи. Она была так предана, она… она ведь предупреждала, она ведь говорила — не верь ведьме, не верь, она зло, она несет беду… Слепая дурочка, маленькая идиотка, глупая зайчиха, слабая, трусливая… Прячешься теперь за пеленой непонимания-нежелания-незнания. Сладко тебе там? Спокойно? Хорошо? Прятаться всегда хорошо, лучше, чем что-то делать… Смирись-признай-пойми тебя обдурили, тебя сломали, тебе солгали, тебе перекроили жизнь, вынули из сладкого плена отца-сестры-служанок, окунули в деготь, болотную воду, в огонь и лед. Ведьма права, права, ведьма. Ты ищешь всюду себе подмогу, как слабо-тонкий вьюнок хватаешься за кого-то, кто сильнее, и зажмурив глаза, покорно следуешь чужой воле.
— Альма… — шептала Лира, хоть никого рядом и не было. — Я думала, мы подруги… я думала ты любишь меня… Мне было так хорошо с тобой…
Хорошо-тепло-покойно… как в материнских руках, как в люльке, как в пеленках… Ты всегда знала, что делать, всегда указывала и наставляла. Теперь тебя нет, моя подруга, ты умерла, тебя съел Зверь Близ Гри — девушка с твоим лицом, но совсем не ты. Покойся с миром, моя дорогая, я буду помнить тебя, твои слова и советы. Я буду любить тебя, но не то, кем ты стала.
Благослови тебя Всесоздатель, даст он тебе покоя, теплой земли и сладкого молока у дверей в Предвечный храм. Отец хранит.
— Отец хранит…
Я отрекаюсь от Древних, от южной веры, ибо пророк, пришедший наставить меня, говорил ложь, как в священном сказании об искушенном бесами королевском сыне. Я отрекаюсь от Папы Ромоха и Сашаи, от ложных богов и проповедников, и если кто при мне заговорит о них, я брошу в того камень, и пусть он тоже бросит в меня камень, тогда мы увидим кто устоит, а за тем, кто не падет от камня, и есть правда. Отец хранит.
— Благослови меня и прости, благослови и прости, Всесоздатель… — шептала Лира, слепая от слез и благоговения. — Даю себе слово, даю тебе клятву — я больше не буду бояться, я больше не позволю бросить меня на камни, я больше не дам никому себя в обиду. Я приму истину, какая она есть, я не отрекусь от нее… Отец хранит…
Леди приглушенно вскрикнула, когда что-то тяжелое придавило ей рот.
— Ну-ну, не надо, не будем сюда всех созывать, — прошептал Дормонд, нависая над Лирой. — Не кричите, леди, я вас очень прошу. Я надеюсь, что мы с вами выберемся отсюда без шума.
Валирейн мгновение мешкала, ошарашено глядя на лохматого медведя со следами от тележных досок на щеках, а потом кивнула, и тот убрал свою огромную руку от ее рта.
— Вы очнулись!
— Верно. Последний раз удалось выплюнуть половину этого варева. Очнулся, когда телега вошла в ущелье. От такой тряски и мертвый бы поднялся. Ну это ладно. Почему вас сюда принесли? Что стряслось?
— Я… упала. Была неосторожна в ущелье, — Лира чуть приподнялась на локтях, морщась
от боли. Правая лодыжка посинела с внешней стороны, ныло ребро, и кружилась голова. — О-о-ох…— Ну-ка обратно лягте, не надо лишний раз дергаться, — Лорд склонился над ее ногой, внимательно осмотрел, а потом досадливо цокнул. — Перелома мне не видно, авось и пронесло. Но ходить какое-то время не получится. Плохо дело, я-то думал бежать втихаря ночью, но с вами с такой далеко не уйдешь.
— Бегите без меня, — Лира взяла северянина за руку. — Так хоть кто-то спасется…
— Ну-ну, — нахмурился милорд, погладив ее по голове. — Вместе угодили в западню, вместе будет выбираться. К тому же сестрица ваша мне потом все нутро проест.
Дормонд усмехнулся, и Лира улыбнулась в ответ. Но веселье не долго держалось на их лицах.
— Жаль, что вас вся эта кутерьма затронула. Уж кто-кто, а вы-то ни в чем не повинны.
Лира всхлипнула, но тут же собралась, не желая снова ударяться в плачь.
— Не такая уж я невинная, милорд. Ведьма… она… она и из меня сделала преступницу. Я ведь должна была стать приманкой для вас. Я ведь с самого начала знала, что вас используют… правда, не думала, что так…
— В том-то и дело, что вас она обдурила. Впрочем, как и меня. Как вы с нею познакомились?
Как… ох, это было так давно, казалось, целую вечность назад, хотя всего-то несколько лет.
— В детстве я каждое лето проводила на Фандия, там меня лечили от родовой лихорадки соленой водой и морским воздухом. Однажды там появилась она. Альма. Назвалась жрицей Древних, сказала, что сможет меня исцелить. И смогла… не знаю, как ей это удалось… тогда и потом я думала, что она и впрямь ведьма. А оказалось…
— Травами лечила, верно? Так никакое это не колдовство. Любой бы северный знахарь вас в миг за одно лето на ноги поставил. У вас лекари по-другому врачуют, с божьей помощью, а это так себе лекарство, — фыркнул лорд. — Ясно, значит из нее и впрямь сделали хорошего агента. Подержали на солнце, чтоб подкоптилась и сошла за южанку, разукрасили, нарядили, научили говорить, а потом подсунули вам.
— Разукрасили, научили говорить?! Да чтоб ты знал, плешивый боров, я сама всему училась! — Во внезапно остановившейся повозке вдруг стало ослепительно светло. — Я два года прожила в проклятом храме мать-его-Древних, прикидываясь внезапно озаренной, и несколько месяцев ради посвящения провела в бочке. В бочке, только вслушайся! Постигала мудрость изначального мира, который, видишь ли, в зародыше был меньше зернышка панайи! Да и чтоб ты знал, это была моя идея, подобраться к девке через юг! Я еще год до этого следила за ее жизнью и пыталась найти пути подхода. Так что, дорогая моя северянская богомерзь, я не просто агент, а самый настоящий подарок для повстанцев! — Ведьма взобралась на телегу, в ее руке сверкнул огромный охотничий нож. — А теперь будь любезен, открой ротик и выпей микстурку!
— Хватит его поить! — вмешался запрыгнувший следом Биро. — С поврежденным рассудком он никому на севере не сдастся. Как и повстанцам.
— Ну вот, — покривился лорд Дормонд. — Все мрази в сборе.
— Как ты себя обласкал! — рассмеялась ведьма.
— Хватит, я сказал, — рыкнул Биро, выхватывая у нее нож.
— Ну, раз уж ты сказал! — передразнила его лже-Альма, делая большие глаза. — Тогда давай-ка теперь сам и подумай, как ты свяжешь эту тушу, чтобы она никуда не рыпнулась, а? А?