Хет-трик
Шрифт:
– При дамах нельзя сквернословить.
Уголки губ Джейка дергаются в подобии улыбки, и он делает шаг ко мне:
– А в постели?
Его голос звучит хрипло. И сексуального напряжения между нами хватит, чтобы обеспечить зарядом целую станцию.
– Ты подсовываешь мне свои книжки о любви, и я уже понял, что ты тащишься от всей этой романтической ерунды, но что насчет секса? Я хочу узнать, как тебе нравится.
– Зачем тебе это знать? – тихо спрашиваю я, чувствуя возбуждение.
– Потому что я не занимаюсь сексом.
– И где связь?
– Я держу целибат, но ведь никто не мешает мне представлять, как я занимаюсь настоящим сексом со своей ненастоящей девушкой, – хрипло шепчет Джейк мне на ухо, вызывая у меня
Глава 23
Я в аду.
Хотелось бы сказать, что вращаюсь на девяти кругах ада Данте, но на самом деле я застряла где-то между и никак отсюда не выберусь.
Этот ужин еще хуже предыдущего. Всех предыдущих, если уж на то пошло.
Все началось с того, что Даниэль поскользнулся на кожуре от банана, что бросила на пол ползающая по нему Анна. В его руках, конечно же, была драгоценная упаковка с не менее драгоценным пивом, которое он, в попытке спасти, бросил вверх, при этом попав прямиком в хрустальную люстру, что осталась от бабушки Эстеллы. С громким звоном несколько свисающих капелек лампы полетели прямо на паркет, на котором, опять же, ползала Анна. В эту же секунду Генри и Хезер подскочили со своих стульев, столкнувшись при этом лбами. Они подхватили с пола Анну, и кусок хрусталя угодил Хезер прям в пятку. От боли она вцепилась в плечо матери, которая делала глоток красного вина, и в этот самый момент «Шпетбургундер пино-нуар» разлилось прямиком на белоснежную скатерть и брюки сидящего рядом отца. Добавьте сюда Пола, который пытался спасти летящее пиво, и вы получите замедленную съемку самых отвратительных американских комедий в стиле «Рождество с неудачниками».
Но финалом этого побоища стала отнюдь не кровь на полу, не битая люстра бабушки Эстеллы и даже не орущая на весь район Анна. Точкой невозврата стало то, что после всей этой вакханалии, когда семейство наконец-таки уселось за стол, Джейк отказался от свиной рульки, заявив, что он вегетарианец. Именно в этот момент в гостиной воцарилась такая идеальная тишина, что, клянусь, я услышала, как сердце моего отца на миг остановилось.
– Уже можно шутить, что нашим с тобой стоп-словом будет «мясо»? – тихо спрашивает Джейк.
Я опускаю голову и поджимаю губы, чтобы сдержать рвущийся наружу смех, чем, упаси господи, могу заслужить еще один суровый взгляд отца, который и так весь ужин при любом удобном случае показывает свое недовольство, взглянув в нашу с Джейком сторону.
Разрезаю ножом кусочек картофеля из салата и отправляю в рот. Тщательно жую, чтобы все-таки сдержаться и не расхохотаться от гляделок между отцом и Джейком, но, когда они в очередной раз встречаются взглядами, с губ срывается смешок.
– Что смешного, Амелия? – грозно звучит голос отца.
– Ничего, – с набитым ртом произношу я.
– Сначала прожуй, потом говори.
Зачем тогда он пытается поговорить со мной, если видит, что я ем?
Прожевав салат, я тянусь к бокалу вина и делаю глоток. Некоторое время молчу, смакуя ягодные сладкие нотки во рту, а затем ставлю бокал на место и откидываюсь на спинку стула.
– Джейк, а ты почему не пьешь? – вдруг спрашивает отец.
Чуете? Грядет еще один скандал.
– Если ты за рулем, то можешь не переживать, у нас спокойно можно вести машину после бутылки вина, – тут же добавляет мама.
– Я в завязке, – просто произносит Джейк, и взгляды всех за столом устремляются на него, а у мамы и вовсе из рук падают столовые приборы, которые с грохотом ударяются о тарелку.
– Ну чего еще можно было ожидать от Амелии? – зло усмехается отец. – В двадцать четыре ни денег, ни карьеры, ни семьи, ни жилья. Мужика – и то нормального
найти не может. Привела алкоголика. Ни на что не годится.В гостиной все еще царит тишина. Тяжело сглатываю ком, подступивший к горлу, и начинаю часто и коротко моргать, чтобы не дать ему того, чего он добивается. Не показать свои слезы. Не дать понять, что задел меня за живое.
Я привыкла, что, по его мнению, всегда делаю все не так. Знаю, что каждое событие моей жизни высмеивается им. Так было с самого детства. И продолжается по сей день. Перерыв от насмешек в Мюнхене уже кажется каким-то зябким сном, которого и вовсе не было. Ведь даже столько лет спустя ничего не изменилось, и отношение ко мне осталось прежним.
Нужно лишь молча вытерпеть его унизительные колкости, которые, конечно же, задевают меня за живое, но я ни за что на свете не покажу ему этого. Ведь он из тех людей, которые питаются чужими слезами.
Вдруг раздается грохот. Джейк подрывается со стула, снимает тканевую салфетку, при этом демонстративно бросает ее на стол, после чего поворачивается ко мне и подает руку.
– Амелия, любимая, я думаю, нам уже пора. Кругом одно мясо.
Услышав стоп-слово, я наконец-то выдыхаю. Хоть оно прозвучало смешно, я смотрю на него с благодарностью за то, что хочет увести меня отсюда, а затем медленно вкладываю руку в его и поднимаюсь на ноги.
– К слову… – Джейк задумывается, после чего обращается к моему отцу: – Хотел назвать вас «сэр», как принято у нас в Манчестере, но в этом обращении слишком много уважения, которого я определенно не испытываю к вам после того, что вы только что произнесли вслух. Это, конечно, не ваше дело, но просто чтобы вы знали: у нас с Амелией все серьезно, и мы ждали окончания вечера, чтобы сообщить всем, что решили съехаться. Так что можете удалить пункт об отсутствии жилья в списке ваших недовольств собственной дочерью. А вот что касается наличия денег и карьеры, то поверьте, учитывая амбиции и целеустремленность Амелии, она еще многого добьется. Я восхищаюсь ею. И планирую сделать все для того, чтобы она видела то же, что вижу я, когда смотрю на нее. По поводу нормального мужика, которого ей никак не удается найти… Простите меня за мою честность, но у вашей жены, очевидно, в свое время была такая же проблема. Возможно, Амелии это передалось на генном уровне. Но в любом случае, какого бы мужика ни выбрала ваша дочь, это не вашего ума дело, – на одном вдохе произносит он, заставив своими словами открыть рот всех присутствующих. – А теперь нам пора. Еще столько вещей нужно собрать, а время позднее. Спасибо, Даниэль, за приглашение. Был рад увидеться. – Не отпуская моей руки, он приобнимает моего брата, который пребывает в шоке, а затем прощается и со всеми за столом.
Я не произношу ни слова, крепко сжимая его ладонь своей. В прихожей Джейк набрасывает на меня свое пальто и открывает передо мной дверь. Он снова переплетает наши пальцы, пока мы идем к машине. И я впервые за много лет могу вдохнуть полной грудью.
Он заступился за меня.
Никто никогда не заступался.
Адам смеялся над моими неудачами вместе с отцом. Он ни во что меня не ставил и говорил, что у меня ничего не выйдет. И в этом Адам был так похож на моего отца. А Джейк…
Чувствую, как по щекам начинают струиться слезы, и опускаю голову. Джейк открывает пассажирскую дверь, но, заметив, что я плачу, тут же закрывает ее и обхватывает меня обеими руками за плечи.
– Хэй… – Волнение в его голосе удивляет. – Если я перегнул палку…
Я поднимаю на него глаза и вижу, как его зрачки суетливо бегают туда-сюда.
– Ты действительно думаешь, что я плачу из-за этого?
– Я не знаю, Принцесса, – шепчет он, стирая пальцем мои слезы. – Но я не буду извиняться перед твоим отцом. Прости, но он мудак.
– Он мой отец.
– Да. Иногда отцы бывают мудаками.
Изо рта вырывается нервный смех.
– Все, что он говорил, – правда, – шепчу я.