Хет-трик

Но, черт возьми, я же джентльмен. Я не мог прийти к Амелии и попросить, чтобы она вернула мне мою кровать. Я как бы сам эту кровать ей отдал. Эта девушка совершенно не умеет принимать помощь, а с понятием заботы и вовсе никогда не встречалась. Так что можно и потерпеть эту адскую боль в спине ради того, чтобы Амелия наконец-то поняла, что достойна того, чтобы о ней заботились.

За те полтора месяца, что мы вместе, я убедился в том, что Амелия… адекватная.

Комплимент довольно сомнительный, но после всей этой ерунды с «идеальным книжным парнем» и «свиданиями как в любовных романах» я все же сомневался в том, что с ее головой все в порядке. Что ж, я ошибался.

Амелия не выносит мне мозг, она умеет слушать, классно шутит и смеется, когда шучу я. С ней легко. Я не чувствую никакого напряга между нами. Возможно, это связано с тем, что наши отношения фальшивые, а значит, нам чужды ревность и ссоры, но хочется верить, что дело не в этом.

И она мне и в самом деле нравится. Что с этим делать, я не имею ни малейшего понятия.

Этим утром она… на моей кухне. С мокрыми волосами. В пижаме.

Черт. Хотелось снять с нее эту дурацкую розовую пижаму и… нет, не трахнуть. А надеть на нее свою футболку.

Я спятил, без вариантов. Но я хочу видеть ее в своей футболке. Желательно не просто на кухне, а в своей постели.

А еще мне нравится с ней говорить. Нравится проводить с ней время. Нравится даже читать эти дурацкие любовные романы, которые она подсовывает мне для свиданий. (О боже, забудьте, что я это сказал.)

И я не хочу, чтобы все это заканчивалось.

Но оставаться в «Ротенбурге» и похоронить свою карьеру я не хочу гораздо сильнее. Это суровая правда, а потому мне нужно выбросить из головы все эти дурацкие мысли о своих чувствах. Я ведь твердо решил, что на первом месте у меня сейчас футбол.

Поднимаюсь с газона и вслед за командой направляюсь к трибунам, чтобы приступить к бегу по лестницам. Еще одно упражнение для того, чтобы поломать к чертям себе колени.

Хотя бег все же определенно приятнее растяжки.

Делаю несколько подходов, а затем помогаю расставить фишки, чтобы выполнить парочку упражнений на частоту ног. И наконец перехожу к быстрому ведению мяча. Вот это уже куда интереснее, чем бестолковое кардио, после которого хочется сдохнуть, а вовсе не сыграть в футбол.

Я не всегда такой брюзга, но этим утром меня все раздражает.

И думаю, дело вовсе не в том, что я не выспался. Дело в Амелии.

И как бы я ни боролся со своими чувствами к ней, они одерживают победу в битве с мозгом.

Предвкушаю то, как вернусь домой к ней. И мне интересна ее реакция, когда она увидит свой новый кабинет. Не то чтобы я задумал это ради ее благодарности, вовсе нет. Я просто хочу порадовать ее. Хочу, чтобы она улыбалась.

От этой мысли и на моем лице растягивается улыбка.

– Эванс, ты обдолбался? – кричит мне тренер, и я резко вскидываю голову. – Застыл посреди поля и улыбаешься. Мне нужно переживать, что ты не пройдешь тест на допинг перед грядущим матчем?

Сдерживаю смешок:

– Нет, все в порядке. Немного не выспался.

– Бессонная ночка с горячей преподавательницей? – возникает рядом Штутгетхарен.

Чтоб его.

Я уже точно уверен, что ему ничего не светит с Амелией. Я же не слепой и видел, как она этим утром скользила взглядом по моему телу. А этот лысый с толстым пузом явно не в ее вкусе. Хотя Джозефа, ее бывшего, тоже сложно назвать сексуальным…

Черт. Снова начинаю ревновать ее к Штутгетхарену, а потому он снова меня бесит.

– Я ведь предупреждал тебя, чтобы ты не позволял себе подобные домыслы в адрес моей девушки.

– Ну, ты уедешь через пару месяцев, и она будет свободной, – поигрывает бровями он.

Мудак.

– Аккуратнее, Конрад.

Он зло усмехается.

– А что ты мне сделаешь? Ты будешь далеко, а я утешу ее. – Штутгетхарен показывает языком пошлый жест за щекой, и это становится последней каплей.

Мой кулак летит ему прямо в лицо. И, черт возьми, мысль о том, что, даже если после этого мне продлят пребывание здесь, не волнует меня. Я не позволю ему говорить так об Амелии.

– Какого хрена, Джейк? – рычит Шмидт и подлетает к нам.

С капитаном лучше не спорить, ведь он выше меня на голову и определенно может сейчас втащить мне, если я вдруг полезу драться с ним. Не то чтобы я собирался.

– Извини, капитан.

– В мой кабинет! – кричит тренер, и я послушно плетусь за ним вместе со Шмидтом, который пытается силой мысли убить меня. Пока безрезультатно.

Мы пересекаем поляну и оказываемся в тренерской. Я падаю в кресло напротив стола, а капитан встает рядом со мной.

Тренер ходит по кабинету из стороны в сторону, сложив сзади руки. Он ничего не говорит, а его дыхание кажется размеренным.

Что ж, тренер «Манчестерских дьяволов» начал бы орать на меня еще до входа в тренерскую. Так что такой поворот событий меня… обескураживает.

– Что ты принял? – вдруг интересуется он у меня.

– Ничего, тренер.

– Ты снова начал пить?

– Нет.

– Дыхни.

Он подходит ко мне вплотную, и я поджимаю губы, чтобы не засмеяться.

Делаю то, о чем он просит, и вижу, как он хмурит брови.

– Ладно. Значит, ты принимаешь наркотики.

– Нет, я не принимаю наркотики.

– Влияние стероидов?

– Снова нет.

– Тогда какого хрена ты устроил? – негодует тренер.

– Мне жаль. Это был…

Хотелось бы сказать, что игровой момент, если бы не одно «но».

– Игровой момент? – фыркает тренер. – Он вратарь, Эванс! Вратарь!

Да, именно это «но».

– А другого вратаря у нас нет. Если ты еще раз полезешь с ним в стычку, тебе придется встать на ворота.

– Не думаю, что простою хуже его, если честно. Учитывая статистику забитых в наши ворота мячей, тренер, – вырывается из моего рта.

Стоящий рядом Шмидт тут же пихает меня локтем, и я откашливаюсь:

– Простите.

– Джейк…

– Этого больше не повторится.

– Я надеюсь.

– Можно идти?

Он кивает, пронзая меня взглядом, полным гнева.