Хет-трик

– Такой не существует.

– Чем я думал, когда выбирал в шаферы самого главного скептика?

– Ну, в следующий раз выбери шафером кого-нибудь другого.

Остин пронзает меня гневным взглядом, осознав, что я намекаю на то, что у него будет еще одна свадьба, и я начинаю хохотать.

– Я очень рада, что вам весело, но с минуты на минуту все начнется. Не заставляйте меня убивать вас при свидетелях, – отчитывает нас подошедшая Кейти, сестра Остина и по совместительству главная подружка невесты.

– Ну, раз речь зашла об убийствах, то Джейка я, пожалуй, прикончу сам. За его несмешные шутки, – не сводя с меня взгляда, произносит Остин.

– Это было смешно.

– Не вздумай пошутить так при Оливии.

– За кого ты меня принимаешь?

– За придурка.

– Хватит, – приказывает Кейт. – Я просто хочу напомнить, что вы уже давно не в детском саду.

Только открываю рот, чтобы ответить колкостью, как Кейти меня останавливает:

– Без комментариев, Эванс! Я очень переживаю за то, чтобы все прошло идеально.

– Все пройдет идеально. – Остин обнимает ее.

– Надеюсь, – выдыхает она и раздает указания: – Так, тебе уже пора идти к особняку, тебя там встретит Фредерик. – Кейт пальцем указывает Остину на мужчину в кремовом костюме, который стоит возле музыкантов. – А ты, Джейк, встреть всех друзей жениха и подружек невесты, и ждите меня в welcome-зоне.

Киваем с Остином в унисон и расходимся в разные стороны.

– Джейк, постой, – зовет меня она. – Я совсем забыла. Можешь встретить нового автора Оливии?

– Там сотня людей. Как я должен его узнать?

– Понятия не имею. Подойди к пирамиде с шампанским и крикни: кто из вас Амелия?

У моего тела уже выработался рефлекс на это имя, а потому, стоит Кейти его произнести, я тут же покрываюсь мурашками. И это странно, ведь Амелия – не самое редкое имя.

Послушно киваю, ведь кто я такой, чтобы спорить с Кэтрин Стоун.

– О’кей. Только потом не ори на меня, если я опоздаю на церемонию.

– Ладно, никаких криков. Если ты опоздаешь, я просто тебя убью, – с широкой улыбкой произносит она и проходит мимо меня, виляя бедрами.

Фыркнув ей вслед, направляюсь к пирамиде с шампанским. Обвожу взглядом гостей, пытаясь приметить, кого не знаю из присутствующих, а затем внезапно замечаю блондинку в платье цвета индиго. Резко останавливаюсь, чтобы прояснить взгляд. Может, в моем бокале с лимонадом все же был алкоголь?

Меня не на шутку штырит.

Несколько раз моргаю и трясу головой, чтобы прогнать мираж, но Амелия никуда не исчезает, стоит прямо передо мной. Ее волосы немного длиннее, чем были, на пухлых губах – розовая помада, а глаза с восхищением осматривают ее любимые гортензии, которыми украшена приветственная зона.

Я делаю несколько глубоких вдохов и шумно выдыхаю, пытаясь унять несущееся галопом сердце. Ноги становятся ватными, а тело словно прирастает к земле.

Амелия подносит к губам бокал шампанского и делает глоток, а затем поворачивается в мою сторону, и наши взгляды встречаются. Бокал из ее рук падает на каменную дорожку и разлетается на осколки. К ней тут же подлетает официант, чтобы спросить, не порезалась ли она, но Амелия словно его не слышит. В ее кристально голубых глазах читается удивление.

Не могу заставить себя сделать хоть шаг. Тело словно онемело. Я едва дышу. Сердце колотится так, что, кажется, оглушит сейчас всех присутствующих в Чатсуорт-хаусе. Зажмуриваюсь, ведь наверняка это все-таки мираж, а вовсе не Амелия. Она просто не может быть здесь. Буквально в десяти шагах от меня.

Ощутив в воздухе ее ежевичный запах, зажмуриваюсь еще сильнее. Вот это глюки.

Пульс зашкаливает, превращая громкую музыку вокруг лишь в посторонний шум. Боюсь открыть глаза, прокручиваю в мыслях ее образ снова и снова. Как вдруг чувствую прикосновение ладони к своей щеке. Прижимаюсь к ней, и с губ срывается облегченный вздох.

Она не мираж. И я не спятил.

Резко распахиваю веки и вижу перед собой Амелию. Ее влажные от слез глаза блестят в свете яркого солнца и напоминают мне о том ощущении чуда, которое я испытывал каждый раз, когда смотрел в них. Завороженно рассматриваю каждую ее черту, словно сравнивая с теми, что хранил в памяти вот уже три с половиной месяца.

– Привет, – шепчет Амелия, пока по ее щеке стекает слеза.

– Привет. – В горле пересохло. – Ты правда здесь?

– Я правда здесь. – На ее губах появляется мимолетная улыбка.

Я должен спросить, что она здесь делает и как оказалась на этой свадьбе. Но мне плевать. Так чертовски сильно плевать. Главное – она и в самом деле здесь. Стоит сейчас на расстоянии вытянутой руки от меня. И больше ничего не имеет значения.

Притягиваю Амелию к своей груди и утыкаюсь носом ей в шею. Стискиваю в объятиях так сильно, что наверняка причиняю ей боль, поэтому слегка ослабляю хватку.

– Прости, – произношу взволнованно. – Я… не могу поверить, что это правда ты.

Амелия отстраняется и обхватывает мое лицо ладонями. Очаровательная улыбка на ее лице сияет ярче самых ярких звезд. Я не могу перестать любоваться ею. Она излучает счастье. Она и есть счастье.

– Это я, – выдыхает Амелия, проводя подушечками пальцев по моей щеке. – Я больше не хочу быть без тебя. В Манчестере, Ротенбурге или на другом континенте я хочу быть лишь с тобой. Без тебя все не имеет смысла.

С губ срывается облегченный вздох. Немедля зарываюсь пальцами в ее волосы и притягиваю к себе. Накрываю ее губы своими и издаю стон. Целую ее глубоко, медленно и долго. Не могу насытиться ею. Тело изнемогает от желания раствориться в ней. Затеряться в том водовороте любви, который уже поглотил меня с головой. Мысли в голове испаряются.

Амелия выгибается в моих объятиях, прижимается ближе ко мне. И я не могу от нее оторваться, но, черт побери, я должен.

– Я чертовски сильно не хочу тебя отпускать, но церемония вот-вот начнется, и мне нужно идти, – снова целую ее и шепчу между поцелуями: – Не уверен, что я справлюсь с тем, чтобы от тебя уйти. Я не хочу больше тебя терять.

– Я никуда не денусь, – уверенно произносит она, глядя мне в глаза. – Буду смотреть церемонию, сидя на стульях вместе с гостями. Я буду здесь, Джейк.