Хет-трик
Шрифт:
– А тебе?
– Что мне?
– Нужен ли я тебе?
– Даже не представляешь насколько, – отвечает сразу же, не раздумывая.
Прижимая ее ближе к себе, касаюсь кончиком носа ее и больше всего на свете хочу накрыть ее губы своими. Но если я сделаю это сейчас, то не остановлюсь. Мне не хватит одного жалкого поцелуя. Хочу пробовать ее губы на вкус всю ночь.
Но Амелия права. Сейчас я нужен «Акулам». И появившаяся из раздевалки команда тому подтверждение. Патрик идет вместе с Хеленой, и это вызывает у меня улыбку.
Я отстраняюсь от своей далеко не фальшивой девушки и беру ее за руку.
–
Как символично.
Ведь именно это мне и придется сегодня сделать.
Глава 36
За окном кромешная тьма. Уже почти полночь. Дорожку к дому озаряет лишь свет фар «Мерседеса». Глушу двигатель, мечтая научиться останавливать время. Или хотя бы путешествовать в нем, как Генри из «Жены путешественника во времени». Но тщетно.
На рассвете наша любовь запросто может превратиться в пепел. И после того, как я признаюсь Амелии в чувствах, все будет зависеть лишь от нее.
Мы оба не произносим ни слова, продолжая смотреть прямо перед собой. Будто бы на крыльце этой халупы есть что-то действительно стоящее и требующее нашего пристального внимания. И даже просто сидя в машине рядом с ней, я чувствую себя счастливым. Кто знает, смогу ли я еще хотя бы раз вот так молчать и не испытывать при этом дискомфорта, а просто чувствовать настоящее умиротворение?
Но без работающей печки в машине совсем скоро становится холодно, ведь за окном мороз, и мне совершенно не хочется, чтобы Амелия простудилась. Тянусь к ручке и открываю дверь. Выпускаю в морозный воздух облако пара, пока иду к двери с другой стороны и распахиваю ее для Амелии. Она вкладывает в мою ладонь свою, избегая зрительного контакта, а затем мы вместе подходим к дому. Оказавшись в холле, я помогаю ей снять пальто, вешаю его и свою куртку и поворачиваюсь к двери.
Амелия стоит возле нее и не двигается с места. Ее силуэт освещает лишь лунный свет за окном.
– «Акулы» будут по тебе скучать, – тихо произносит она, избегая моего взгляда, и ее голос кажется безжизненным.
Пропускаю ее реплику мимо ушей, потому что, как бы сильно я ни любил «Акул», ее я люблю сильнее не только их. Ее я люблю сильнее всего на свете.
– Я помню, что ты не в восторге от сказки про Золушку, – шепчу я. – Но можно ли считать, что раз уже полночь, то наша договоренность о ненастоящих отношениях, словно карета, превратилась в тыкву? Потому что я больше не хочу отказываться от желания поцеловать тебя по-настоящему.
Ее глаза наконец встречаются с моими, а с губ срывается вздох.
Стремительно сокращаю расстояние между нами и обхватываю ее лицо ладонями. Тут же льну к ней с поцелуем. Пробую ее губы на вкус и cловно улетаю к небесам. Мое тело начинает дрожать. По нему будто проносится настоящий разряд.
Я так давно мечтал об этом поцелуе. Мечтал именно с ней вспомнить, как это приятно. Зарываюсь ладонью в ее распущенные волосы, перебирая их пальцами, и углубляю поцелуй.
Она стонет. Так чертовски сладко стонет, вызывая внутри
меня целую бурю эмоций. Каждой клеточкой кожи ощущаю, как меня переполняет любовь к ней.Наши языки переплетаются, словно искры пламени, дыхание сливается воедино, а тела дымятся. От каждого движения ее языка я пьянею и теряю рассудок.
Подхватываю Амелию на руки и несу в свою постель, не разрывая при этом поцелуя. Оказавшись в спальне, опускаюсь вместе с ней на кровать. Ложусь сверху, удобно устраиваясь между ее бедрами. Отстраняюсь от ее губ лишь на мгновение, чтобы вдохнуть воздуха, ведь я не хочу умирать после одного-единственного поцелуя с ней. А затем набираюсь смелости и спрашиваю то, что давно хотел узнать:
– Полетели со мной?
– Что? – Она хмурится, изумленно смотря на меня.
Сердце оглушительно стучит в груди и, кажется, вот-вот вырвется наружу сквозь ребра. Чувствую, как приливает жар от страха. Нервная дрожь проносится по телу, заставляя меня коротко и часто дышать.
– Я помню, как закончились твои отношения до переезда в Мюнхен. Помню, что ты говорила о том, что нет смысла просить человека поехать за тобой. Он поедет, только если захочет этого сам. Но… – Я тяжело сглатываю, оглушенный собственным пульсом. – Но ты должна знать, что я хочу, чтобы ты захотела полететь со мной, Принцесса.
Несколько секунд она молчит, испуганно глядя на меня. Это тревожный звоночек, и мне вдруг становится нечем дышать.
– Джейк… – произносит наконец она, и ее интонация не сулит ничего хорошего.
Я утыкаюсь лбом ей в шею и прикрываю веки.
Чувствую, как Амелия медленно проводит пальцами по моим волосам. Тяжело сглатываю и все же вновь распахиваю глаза и встречаюсь с ней взглядом. В свете луны вижу, что ее глаза блестят от слез.
– Джейк, все, за что я берусь, заканчивается провалом. Все мои отношения, работа в издательстве, цели, стремления… Да даже моя собственная семья считает меня неудачницей.
– Ты не неудачница, – твердо произношу я.
– Я влюбилась в парня, который вот-вот исчезнет. Хочешь сказать, это удача? – шепчет она, выбивая из моих легких воздух.
– Я не хочу исчезать без тебя, – сдавленно произношу я.
Сердце начинает нестись галопом. В горле пересохло. А в груди образовалось целое озеро из боли.
– А я не хочу, чтобы спустя время, когда увидишь то, что видят все вокруг, ты пожалел о том, что выбрал меня.
– Мне плевать на всех вокруг. Да и кто все? Твой отец? А кто еще? Ты не неудачница! И я не понимаю, почему ты не видишь того, что вижу я, – с печалью в голосе тихо говорю ей. – Я никогда не пожалею. Ты – лучшее, что случилось со мной за последние годы. Черт, да вообще за всю мою жизнь. Лишь с тобой я понял, каково это – быть счастливым. Лишь с тобой я понял, что такое любовь.
По ее лицу все-таки стекает одна слеза, а с губ срывается вздох.
– А если одним утром ты проснешься и поймешь, что жалеешь о том, что попросил меня полететь с тобой?
– А если одним утром я проснусь, а мое тело украли братья Винчестеры?
– Они не крадут людей.
– А я не пожалею о том, что попросил тебя полететь со мной.
– Ты не можешь знать наверняка.
– Ну, ты же уверена в том, что Винчестеры не крадут людей?
Она прикрывает веки:
– Джейк…