Хейло

Вайпер снова начал играть. Остальные тоже хотели услышать то, что я отказывался петь, и когда этот гад подал мне знак, я запел без особых эмоций.

Хотел бы сказать «прости».

Внутри всё сжигает огнем,

Но боль не могу отвести.

Она со мной ночью и днем.

Хотел бы я всё исправить,

И выйти на новый виток.

И трахать тебя часами,

Не выпуская из кольца своих рук.

— Ладно, погоди. — Киллиан поднял руку. — Если не прочувствуешь эту неудовлетворенность, то ничего не сработает. Ты как будто просто читаешь слова.

— А я и читаю слова.

— Но тогда ничего не получится. Нужно не просто читать слова.

— В моих песнях нет слов о налитых яйцах.

Киллиан вздохнул:

— Тебя действительно так сильно беспокоит текст?

Я хотел сказать: «Да, потому что этот текст обо мне». Но грубо отозваться о песне, только потому что ее автор — Вайпер, вряд ли походило бы на командную работу, да и сомневаюсь, что облегчило бы мою работу в будущем над другими песнями.

— Нет, — наконец ответил я. — Давайте еще раз.

ГЛАВА 22

ВАЙПЕР

Должен признать, что когда я писал текст, то был расстроен, зол и пьян в стельку.

Но услышав одобрение Киллиана и заметив, как Хейло мямлил и пытался сжульничать, чтобы только не петь песню, я начал верить, что сегодня мне действительно стоило здесь появиться и делать вид, что у меня всё просто зашибись как хорошо.

С первой секунды своего прихода в квартиру Киллиана и до текущего момента я изо всех сил старался не думать и не смотреть на стоявшего рядом парня. Нелегкая задачка, скажу я вам. Особенно, если учесть, что Хейло был одет в джинсы, сидевшие словно влитые на его прекрасной заднице, и темно-синюю футболку с глубоким V-образным вырезом, где виднелась кожа, которую так и хотелось вылизать... ну, и еще больше обкончать.

Но судя по тому, как Хейло вчера быстро удрал в свою персональную норку, этот вариант был явно исключен. Так что мне оставалось только смотреть, как он пел мою маленькую… оду ему.

Может, от этого у меня хоть не так будет болеть член.

— Ангел, подожди секунду. Давай посмотрим, как можно добавить этой песне немного огня. Нужно, чтобы ты действительно прочувствовал это своими яйцами.

Джаггер фыркнул:

— Судя по тексту, ты уже всё прочувствовал на своих яйцах. Что случилось с парнем в галстуке, Ви? Слишком скучный? Не слишком для тебя развратный?

Я бы сказал, не слишком похож на Ангела. Проигнорировав вопрос Джаггера, я включил электрогитару и решил показать парню, который молча стоял за микрофонной стойкой и смотрел на меня нечитаемым взглядом, каким должен быть звук в этой песне.

В течение десяти минут Хейло испытал весь спектр эмоций от шока до неверия и сейчас смотрел на меня, будто видел впервые. Его оценивающий взгляд сначала остановился на моем лице, потом на груди, затем скользнул ниже к гитаре, которая закрывала известную часть моего тела, и когда наши взгляды снова встретились, я увидел, как в его глазах вспыхнул хорошо знакомый огонек — интерес.

КАКОГО ЧЕРТА? Я вопросительно поднял бровь. Хейло моргнул, а потом быстро опустив глаза на лист бумаги, крепко зажатый в руке, мгновенно оборвал наш визуальный контакт.

— Нужно было видеть лицо того парня, когда ты ушел. — Слейд постучал палочками по коленкам. — Он выглядел так, будто ты с ним порвал.

Киллиан закатил глаза:

— Ви? С кем-то порвал? Для начала нужно, чтобы он с кем-то начал встречаться.

— Может хватит сплетничать о моем члене? Дайте уже возможность показать вам свои соображения по поводу вступления, — сказал я.

Троица на диване уставилась на меня и замолчала. Я наклонился и завозился с настройками педали, а выпрямившись, обратился к Хейло:

— Мне кажется, начало может быть таким.

Закрыв глаза, я тронул струны, а потом нажал педаль, и тихая мелодия за секунду превратилась в рык, будто в репетиционную ворвался монстр и оскалил зубы.

Черт, мне так нравился этот звук. Вчера ночью я долго с ним игрался, пока не словил нужные эмоции и настрой. И вот он, этот звук: рык чистейшей похоти. Я проиграл, как на сцене, полное вступление. Звук получился насыщенным, гармоничным и очень эмоциональным.

Я закончил и открыл глаза. Хейло выглядел немного… взволнованным.

— Твою ж мать, — поднявшись, восхитился Киллиан. — Господи, Ви. Не знаю, что с тобой случилось прошлой ночью, но это реально круто. Может, тебе стоит почаще оставаться с недотрахом?

Я показал ему средний палец.

— Заткнись.

Киллиан рассмеялся, а потом посмотрел на Хейло:

— Ну, что? Ты же согласен, что эта вещь потрясающая?

Хейло кивнул.

— Да, согласен. Я просто… — Он замолчал и посмотрел на меня: — Как нужно ее петь? Ну, то есть, этот парень злится? Ненавидит того, кого хочет, хм…

— Трахать часами? — спросил я. — Если ты не можешь произнести эти слова, как собираешься петь?

— Че-ерт, — проговорил Джаггер, вставая и подходя с протянутой рукой к Хейло. — Хейло, дай сюда. Хочу посмотреть остальное.

— Я спою. Я только хочу разобраться, что твориться у него в голове, — объяснил Хейло, передавая листок Джаггеру.

В одну секунду воздух в комнате накалился. Я выдержал прямой и пристальный взгляд Ангела, но почувствовал, что меня словно загнали в угол.

— Он не злится. Он в отчаянии. Его члену хочется то, что нельзя получить, и это делает парня немного раздражительным.

— Немного? — спросил Джаггер, читая текст. — Ви, приятель, да я почти готов выложить кругленькую сумму, чтобы устроить тебе перепихон, друг мой.

— Хейло, так что? Ты понял? — опередил Киллиан, не дав мне сказать Джаггеру, что у купленного для перепихона тела обязательно должны быть глаза цвета морского стекла и светлые волосы как у нашего солиста.

— Да. Думаю, да, — ответил Хейло.

— Тогда отлично. Если у нас действительно получиться отшлифовать эту песню, можно будет позвать Брайана и дать ему прослушать обе. Посмотрим, что он скажет.

Слейд, Джаггер и Киллиан уселись обратно на диван. Я посмотрел на Хейло, тот подал знак, что готов, и я снова заиграл вступление.

В течение пары часов мы обыгрывали песню и, добравшись до припева, начали подбирать для него мелодии. Мы заставляли Хейло петь определенные слова по-разному — расставляли акценты и так и сяк, — но к началу третьего часа я выдохся.