Химеры Диша

Он едва не плакал. И в то же время ликовал. Он сделал величайшее в своей жизни открытие. Теперь он знал наверняка, что его искусство ничего не стоит. Да и какое там искусство! Он разменял свое искусство на жалкие медяки, поставил на службу толстосуму, он предал свое искусство. Диш готов был отказаться от всего, что сделал, чем жил и страдал, о чем мечтал, забыть обо всем ради одного только взгляда этой милой, загадочной женщины... или призрака? А вдруг она тоже - произведение искусства? Вдруг нашелся еще один хитрец, скрестивший искусство с электроникой? Нет, конечно же, нет, она живая, настоящая! Такую растерянность, такую мольбу, такие слезы на ресницах невозможно имитировать, уж он-то знает.

К черту все! Он мечтал расцветить этот серый мир, сделать его привлекательнее и краше. Наивные мечты! Его обвели, околпачили, заставили приумножать банальность, из него вытянули душу живую, а в благодарность, в благодарность едва не отняли последнее, - ту, которая мелькнула за стеклом. Так пропадите вы пропадом - и оболванивающие, и оболваненные, - он все равно найдет ее и будет счастлив вам наперекор! Они уедут в горы вдвоем и спрячутся там от ваших забот, от вашей суеты, от вашей корысти! Очень кстати, что он отхватил куш - деньги обеспечивают по крайней мере независимость. И уж там, в горах, построив вместе с нею свой счастливый мир, он, может быть, и не вернется. Но это все потом, в будущем, а пока важно только одно - не упустить ee!

В витрине не было никого, кроме двух неуклюжих манекенов.

Он зашел в магазинчик, торопливо обежал прилавки, вглядываясь в лица продавщиц Не та, не та, не та...

Отыскал хозяйку, рано располневшую болезненную женщину.

– Вы хотите осмотреть нашу витрину? Пожалуйста, но право же, ничего интересного.

И действительно, ничего интересного Пропыленные брюки, шляпа - и никаких следов той...

– Я художник, мадам. Извините, но всего полчаса назад я проходил мимо, и мне почудилось, в вашей витрине стоит... еще одна, весьма любопытная фигура...

– Что вы, вам показалось. Мы давным давно не обновляли витрину. Не по карману, знаете ли. Дела идут скверно, налоги растут. К тому же магазин только что открылся, по четвергам мы всегда открываемся в обед. Полчаса назад здесь еще никого не было, один муж...

– Что вы, что вы!
– изумился муж, здоровенный рыжий детина.
– Женская фигура в витрине? Этого не может быть, вам померещилось, все утро в магазине был я один. Ох, уж эти художники!
– И он сочувственно похлопал Диша по плечу.

Диш еще раз обошел зал, еще раз вгляделся в лица девушек, потом вместе с добродушным хозяином отправился смотреть няньку, прислугу, соседей. Нет, нет, нет... На улицу вышел совершенно разбитым.

Он начал понимать, что, связав свою судьбу с миром призраков, всегда будет страдать, всегда будет несчастен. Чудак, он вздумал жить в нереальном, им же придуманном мире - и наказал сам себя. Рано или поздно всегда приходит расплата... Значит она - видение твоей фантазии? Еще одно видение? Нет, не может быть, чтобы в таком большом городе, на такой большой земле не существовало одной-единственной маленькой женщины - именно ее. Не может быть! 10

Шли месяцы, бежали дни, мелькали минуты.

Он шатался по улицам, навсегда забросив свое сомнительное искусство, и вглядывался в лица встречных женщин. Особенно часто появлялся он в тихом переулке возле рынка. Но знакомая до мелочей витрина оставалась по-прежнему безжизненной.

А в центре города, у витрин большого магазина, гоготала, хваталась за животы, пыхтела, толкалась, тыкала пальцами, сыпала непристойностями толпа И выставленные напоказ женщины повторяли день за днем одни и те же движения. И где-то в чреве магазина, сыто ухмыляясь, потирал руки тщедушный козлобородый старик.

Диш только раз взглянул на этот шедевр, на этот электронный балаган - и больше никогда не появлялся в центре. Свою незнакомку он предпочитал искать по окраинам.

Однажды он брел темным переулком, брел бесцельно, неизвестно куда - и вдруг в лице прошедшей мимо женщины мелькнули знакомые черты. Он догнал ее, схватил за руку. Она была похожа на ту - как раскрашенная кукла может походить на живого человека.

– Диш!
– воскликнула девушка обрадованно - Это вы, Диш? Наконец-то я вас встретила!

Она взяла его под руку, и он узнал ее Это была Фанни, хорошенькая Фанни, продавщица из магазина Глома.

– Как я рада, что встретила вас! А почему вы к нам не заходите? Зазнались, как стали богачом? Вы такой милый, вы самый интересный из всех мужчин. Девочки скучают без вас, - щебетала она.

Диш молчал.

– A y нас прибавка к жалованью. И меня теперь сделали старшей в отделе. Хотите кофе? Пойдемте ко мне, я угощу вас кофе... и ликером. Так это правда, что вы миллионер?

Диш нашарил в кармане несколько медяков.

– Вот все мое состояние.

Она рассмеялась недоверчиво:

– Вы все такой же шутник! Но я вам не верю, Диш. Наверное, вы кораблевладелец? Или банкир? Идемте же, идемте скорее!

Диш пил кофе, ликер и смотрел на Фанни, как на стенку.

– Да, Фанни, - спросил он наконец, чтобы не быть совсем уже невежливым. Где же тот... морячок?

– Ну, это глупости, Диш. Это был просто знакомый, брат одной подруги.

Фанни налегала на ликер, Диш на кофе. Она все больше пьянела, он трезвел.

– Помните, однажды я поймала вас в пустой примерочной? Вы еще зашнуровывали мне корсет?

– Не помню, Фанни.

– Как я была влюблена в вас, Диш! Я полгода преследовала вас, а вы ничего не замечали. Помните?

– Ничего такого не помню.

– А теперь вы у меня в плену. Так уж и быть, я разрешу вам расшнуровать мой корсет.

Диш подошел к окну, откинул портьеру. По улице, в светлом круге от фонаря, торопливой походкой шла... она. Или - очень похожая на нее. Диш опрокинул стул, рванул дверь, загремел ступенями на темной лестнице.

Хорошенькая Фанни, уже начавшая раздеваться, пожала плечами. Она не привыкла к столь невежливому обхождению...

Идут годы, бегут месяцы, мелькают дни.

Странный, ни на кого не похожий человек бродит по городу и рассеянно рассматривает встречных, будто ищет кого то живого, затерявшегося в бесконечной толпе манекенов.

Завидев его, дворники подымают невообразимую пыль Поливальщики улиц пускают в его сторону струю похлеще. Угрюмо поворачиваются спиной матросы. Торопливо обегают почтальоны. Хорошенькие, как на подбор, продавщицы магазинов провожают его сонным взглядом. И никто в городе не сомневается, что это сумасшедший.