Химеры

Нужно это остановить! И дело, похоже, не только в том, что его одолели темные силы - эти химеры, черная тень, идол или кто там еще... Он сам их призвал, сам сделал все для того, чтоб они его выбрали, а теперь поди-ка отделайся!

Сашка невесело усмехнулся. Свобода! Как он хотел ее... А угодил в яму, которую сам же вырыл, и теперь без посторонней помощи оттуда не выбраться.

– Хватит хандрить!
– приказал он себе.
– Сначала - мама, надо ей помочь, а потом уж займемся своими проблемами.

И это было первое поистине мужское решение, которое он принял!

Послышалось звяканье ключа в замке. Дверь открылась... наконец-то! Тетя Оля, на ходу скидывая пальто и сапоги, влетела в комнату.

– Ларочка, милая, что с тобой? Тебе плохо?

Мать не отвечала. Она вся скрючилась, съежилась, и продолжала скулить, отвернувшись к стене. Сашка заглянул в комнату. Тетя Оля обняла сестру и тихонько покачивала, поглаживая по голове. Он осторожно подошел к ней, спросил шепотом, не нужно ли чего... Тетка отрицательно покачала головой и жестом отослала его: мол, иди к себе. Тогда он оделся и бегом кинулся вниз по лестнице: теперь, когда мать под присмотром, можно заняться несчастным вороненком. Жив ли, все-таки пятый этаж!

Дуремар лежал на снегу под окном, завалившись на левый бок, и пытался взмахивать правым крылом. Одна лапка его беспомощно дергалась, другая повисла под каким-то странным углом.

– Маленький!
– Саня взял вороненка на руки, тот протестующе заорал и попробовал вырваться.
– Дурашка, ну куда ты? Сейчас мы тебя осмотрим. Ну, говори, где больно. Ах ты, вот оно что...
– у вороненка была сломана левая лапка.

– Надо бы тебя к ветеринару. Ладно, что-нибудь придумаю. А пока вернемся домой, только смотри у меня - чтобы ни гу-гу, понял? Тихо сиди, а то нас мать с тобой обоих на улицу выкинет.

Он сунул вороненка под полу куртки и, стараясь двигаться как можно ровней, чтоб его не трясти, направился к своему подъезду. И случилось то, чего Сашка сейчас хотел бы меньше всего - прямо за дверью он налетел на Димона.

– Ну чё, старик, как она, жизнь? Ты опять куда-то все пропадаешь... Димон глядел на Саню с высоты своего высоченного роста - под метр восемьдесят.
– Чего прячешь, стащил? А ну покажи!

– Убери руки!
– Сашка сам удивился своему голосу - так спокойно тот прозвучал.

– Ого, как мы заговорили!
– подивился Димон.
– А это видал?
– и он сунул Сашке под нос здоровенный кулак.

– Знаю я твою силу - тебе бы только на убогих бомжей нападать... Я все видел! Между прочим, это уголовное дело. Но мне плевать - у меня дела поважней. Давай - вали-ка отсюда. И отстань от меня - от тебя просто тошнит...

У Димона прямо челюсть отвисла. Он так и остался стоять, вытаращив глаза и глядя, как этот сопляк спокойно проходит мимо... а Сашка уже поднимался по лестнице.

– Слышь, сосед, считай ты - мертвяк! Понял?
– донесся до Сашки снизу разъяренный голос - Димон, похоже, пришел в себя.

Но парень был уж на пятом этаже и отпирал дверь. Войдя, он скинул сапоги, не раздеваясь, прошел к себе в комнату, уложил Дуремара на кровать и вернулся в коридор, чтобы раздеться. Потом взял в ванной большой комок ваты, выстелил дно коробки, осторожно положил туда вороненка. Тот глядел на него своими черными глазками-пуговками, точно молил о помощи...

– Не бойся, все будет хорошо!
– Сашка подмигнул своему подопечному и снова задвинул коробку под кресло в углу.

Тетя Оля вышла из маминой комнаты и поплотнее прикрыла дверь.

– Спит...
– шепнула она и кивком позвала племянника за собой, в кухню, поставила чайник.
– Ох, мчалась как сумасшедшая, пришлось брать такси. Слава Богу, работа моя сравнительно неподалеку отсюда, а то из своей тьмутаракани я бы час добиралась - не меньше... Ну, рассказывай, что у вас тут стряслось? И кто так комнату уделал по высшему классу?

– Это... мой вороненок. Понимаете, тетя Оль, мне отдали вороненка, который из гнезда выпал, я хочу его выходить. А мама... она вошла в комнату, а я не уследил - он там нагадил. В общем, вы видели... Пятна эти на подушках, а потом он печенье клевал... ну то, которое для этого идола. И молоко его пил, весь в нем вымазался, когда опрокинул блюдце, всю комнату истоптал. А осколки - это мама... Я не знаю, что с ней сделалось, только такой никогда её в жизни не видел. Вороненка в форточку кинула... он лапку сломал. Она же так животных любит!

– Н-да... Прямо не знаю, что делать! Давай по порядку: как думаешь, что её могло так из себя вывести?

– Понятия не имею... Наверно птенец - он ведь слопал пищу, которая, так сказать, приготовлена в жертву. Мать ведь пылинки сдувает с этой гадской статуэтки, а он...

– Это понятно, - тетя Оля сокрушенно покачала головой.

– Но, понимаете, вороненок - он стал как бы тем звуком, от которого сорвалась целая лавина, - мама стала просто как сумасшедшая, ничего не соображала! И потом... у неё какая-то невероятная сила вдруг прорезалась, как у здорового мужика! А до этого она едва ползала, все спала... и такая слабая была, кажется: дунь - и упадет! Я еле-еле от неё уворачивался.

– Так она на тебя нападала?

– Да нет...
– Саня слабо махнул рукой и отвернулся.

– Сашка, не ври! Она тебя пыталась избить? Она была агрессивна?

– В общем, да... Нет, вы не думайте, я на неё не сержусь - это была не она, понимаете? Не она! В ней словно кто-то другой поселился...

– Вот как! Выходит, у Лары крыша поехала... И все-таки, как по-твоему, из-за чего это произошло?

– Ну... мне кажется, она слишком "въехала" во все эти заморочки с идолом. Курения, благовония, жертвенные дары... И... да нет, это бред, конечно!

– Ты говори, говори!

– Мне иногда казалось, что этот идол ее... гипнотизирует, что ли. Она с ним как будто в контакт вошла, а в какой - не ясно...

– В общем, дело ясное, что дело темное!
– невесело рассмеялась тетя Оля.

– Теть Оль, у меня тут мысль одна зреет...

– Давай, выкладывай!

– А давайте выкинем этого идола! Прямо сейчас, пока мама спит! От него одни неприятности. И мама стала болеть и вообще... у меня такое чувство, точно он за нами следит.

– Ну, положим матери ты помог заболеть - сердечный приступ она из-за тебя схлопотала, - похлопала его по руке тетя Оля.
– А выбросить... нет, мой друг, мы этого делать не будем. Понимаешь, нельзя на человека давить и действовать против его воли, тем более, если человек этот болен. Мы только ещё усугубим её состояние. Нет, это решение она сама должна принять, дозреть должна... В здравом уме и трезвой памяти!

– Но если вся эта эпопея с идолом продолжится, мать совсем съедет с катушек! Вы же видите, как он на неё влияет...

– Видеть-то вижу, да пока ничего сделать не могу. Нельзя действовать таким методом! Я думаю, мы поступим по-другому...
– она задумалась.

– А как?

– Погоди, мне надо сначала с Борисом переговорить - с учителем твоим. А пока не дергай меня! Теперь давай с вороненком твоим разберемся. Говоришь, у него лапка сломана? Есть у меня ветеринарша одна, правда она собаками занимается... Сейчас... так!
– Тетка достала из сумочки записную книжку, открыла на букве "В".
– Вот, пиши телефон. Пишешь? Диктую!
– Она продиктовала номер и убрала книжку в сумку.
– Зовут Елена. Без отчества она молодая. Завтра позвони ей с утра, скажи, что ты от меня, а то она тебя пошлет куда подальше с твоим вороненком - у неё подопечные несколько покрупнее: кавказские овчарки! И дуй к ней прямо с утра, думаю, она сделает все как надо.