Хищник

– Мы на месте, – сказал Че вслух, и, едва отзвучал его голос, как снова загорелся свет.

Прозрачные стенки лифтового стакана исчезли, как, впрочем, и платформа под ногами Че и О. Они стояли посередине круглого зала. Пол и купол потолка, вздымавшийся над ними, казалось, были сделаны из тонкого чуть тронутого голубизной хрусталя, расписанного древними клановыми символами господ Че и тотемными знаками их Семьи. Черные иероглифы на небесно-голубом фоне. И мягкий золотистый свет, льющийся ниоткуда, словно сияние исходит от самого воздуха, наполнявшего ажурную полусферу зала Печатей.

– Зал Печатей! – сказал Че. – Сейчас тебе станет больно, но я думаю, ты выдержишь.

В Великих домах нет слабаков. Жемчужные господа приходят в мир, чтобы наслаждаться его щедротами, но всегда готовы к смерти и боли. Страдание они принимают с таким же божественным спокойствием, часто напоминающим обычное равнодушие, как и наслаждение. Впрочем, иногда изощренные эмоции жирных котов превращают одно в другое до тех пор, пока не стираются различия между тем и этим. Наверное, поэтому они и правят Аханской империей вот уже три тысячи лет.

"Ну, почти правят, – поправил себя Че, наблюдая за тем, как побледнела дама О, и как расширились у нее зрачки от упавшей на женщину нестерпимой боли. – Почти три тысячи лет…"

Капля пота стекла по виску великолепно державшей лицо дамы О, и женщина улыбнулась, то ли превозмогая страдание, то ли наслаждаясь им.

– Оно того стоило, – кивнул Че, подводя итог испытанию зала Печатей. – Идем!

Он снова взял ее за руку и повел за собой по незримому лабиринту, открывать тайны которого был не в праве. Она не являлась господином Че и не могла им стать даже при самом удачном стечении обстоятельств. Соответственно, и пути через Хрустальные чертоги ей не принадлежали. Впрочем, если все пойдет так, как задумано, все эти тайны очень скоро потеряют для них всякий смысл. Для него и для нее. Для обоих.

– Здесь небезопасно. – Разумеется, всего лишь эвфемизм, но на то и драконы, чтобы шаис не рычал. Ши'йя Там'ра О все поняла правильно, другого Че от нее и не ожидал.

– Любопытное место.

Истинное речение, окрашенное легкой иронией.

– Особенно для непрошеных гостей.

– Случалось? – "искренно" удивилась Ши.

– Нет, разумеется, – усмехнулся в ответ Че, позволив себе чуть больше тепла в голосе, чем требовал разговор. – Но все когда-нибудь случается впервые.

– Что сказал тебе император?

Вопрос вызревал, как плод. Созрел и прозвучал.

– Что сказал тебе император?

Императив. Сожаление. Просьба не считать оскорблением.

– Что свадьба отменяется.

Констатация факта. Сомнение. Обещание.

– Почему? – Ши выглядела невозмутимой, но интонация не лжет. Особенно, когда ее не скрывают.

– Без объяснений и без права на обсуждение, – коротко ответил Че, они как раз проходили каскад ловушек.

– Но ты знаешь причину, хотя и не должен о ней знать. – Не вопрос, Ши просто произнесла свою мысль вслух.

– Именно поэтому мы здесь, – согласился господин Че, в тайне гордясь своим выбором. Такой умной женщины он еще не встречал. – Наберись терпения, Ши, мы почти у цели.

Они миновали мембрану-хамелеон, создававшую иллюзию глубины, и оказались в залитом мраком цилиндре внутреннего лифта. Он пришел в движение ровно через три секунды, которые потребовались системе безопасности на опознание двух держащихся за руки людей и блокировку внешнего контура. Мгновение – другое, волна ускорения, сменившаяся контрволной, и тьма уступила место холодному "белому" свету, льющемуся с обыкновенного плоского потолка. Помещение, в котором они теперь оказались, выглядело нарочито просто. Ровный квадратный пол, четыре стены, все, как и потолок, матово-белое.

– Два кресла! – потребовал господин Че, и тут же пол у стены справа от них вспучился и моментально сформировал два безукоризненных по дизайну белых кресла.

– Прошу! – Че подвел женщину к одному из кресел, и она села.

– Вина здесь нет, – объяснил Че, садясь рядом. – Водки тоже. Но, если ты захочешь пить, я смогу предложить тебе воду.

– Я буду иметь это в виду, – кивнула Ши и вопросительно посмотрела на Че. Своего интереса женщина не скрывала, да и с чего бы ей было его скрывать?

– Что ж, приступим! Йя Шинасса, – назвал он имя автора. – "Семь дорог", первое издание.

Стена справа от него раскрылась и выпустила пюпитор-левитатор, на которой под прозрачным колпаком из металкерамита лежала одна из самых старых книг в империи. Ее издали две тысячи девятьсот сорок семь лет назад в количестве двадцати экземпляров. Не печать, которая в то время уже использовалась повсеместно, а теснение на коже. Дорого и долго, но зато и сохраняется на века.

– Это "Семь дорог" Йя Шинассы, – сказал господин Че, легким толчком пальцев отправляя пюпитр с книгой в полет по пустой комнате. – Ты ведь знаешь эти стихи?

– "Семь дорог сливаются в одну, – без улыбки, но с интонацией подходящего к ситуации удивления процитировала дама О. – Семь рек впадают в Холодное море…" Мне продолжать?

– Не стоит, но дело вот в чем. Ты знаешь, что лучшая поэма дышащего серебром и золотом Йя не оригинальное произведение, а всего лишь талантливый перевод?

– Перевод…

Любопытство, Удивление, Благодарность.

– Продолжайте, господин Че, вам удалось меня заинтриговать!

– Хорошо, моя жемчужная госпожа! – Че не без удовольствия принял условия новой игры. Легкий намек на фривольность позволял снизить драматизм ситуации, и это было хорошо. – Итак, книга!

Он подхватил подплывший к нему пюпитр и, приподняв колпак одной рукой, другой – взял увесистый том.

– Это первое издание, – он осторожно освободил серебряные зажимы и раскрыл книгу. – Таких книг осталось всего семь, но мой экземпляр особенно ценен. Йя Шинасса оставил в нем собственоручную запись. Вот смотри!

Под обложкой на первом листе форзаца действительно имелась довольно длинная запись, выполненная черной тушью в каллиграфическом стиле Косто, которым не пользовались уже больше двух тысяч лет.

– На каком языке он писал?

– На старогегхском, – пояснил Че, закрывая книгу и возвращая ее на пюпитр. – Он пишет, что рукопись первоисточника попала к нему во время войны с гегх, точнее, во время штурма столицы Фаров. Он отмечает, далее, что так и не узнал, кто был автором книги, и как она называлась, но уверен, что это был свод древних сакральных легенд народа гегх. Разумеется, будучи аханком Йя Шинасса не мог оценить книгу в контексте гегхских верований, тем более что и старогегхским языком он владел – по собственному признанию – не слишком хорошо. Однако ему понравились некоторые образы и сюжеты, представшие перед ним по прочтении рукописи, и он взял на себя труд передать их своим языком.