Ходок 6

Перстни не подвели и с товарищем, взломавшим злополучную дверь, ничего плохого не произошло. Он распахнул ее и глазам всех присутствующих открылась небольшая коморка с работающей "Пирамидой Света". Зрелище для тех, кто видел было сколь пугающим, столь и завораживающим, а всем остальным артефакт просто внушал страх, без всякого завораживания. После того, как путь к Пирамиде был открыт, Змей вручил "первому попавшемуся" ловушку, а маг проинструктировал бедолагу, как ею пользоваться.

– Вперед!
– приказал Гистас, слегка подталкивая в спину не спешащего начать движение сотрудника, - и ничего не бойся!
– повторил он, снова бросив косой взгляд на мага, - у тебя непробиваемая защита от всего этого...
– он кивнул в сторону пирамиды.

– Давай! Шевели лапами!
– слегка прикрикнул он на оробевшего подчиненного, никак не решавшегося перейти от состояния покоя к равномерному прямолинейному движению, а потом видимо решив, что кроме кнута не худо бы присовокупить еще и пряник, добавил: - С меня десять золотых! Шевелись!
– и то ли обещанная награда, то ли отчетливое понимание, что идти все равно придется - так чего тянуть? "первый попавшийся" на негнущихся ногах двинулся вперед.

Он преодолел огненную завесу, словно это было не высокоэнергетическое боевое плетение, способное уничтожить любую активную протоплазму, а полоска утреннего тумана, и двигаясь словно робот, какими-то механическими движениями проделал все, что требовалось - накинул ловушку на "Пирамиду Света", сдвинул на край стола и запеленал. Магический огонь погас. Продолжая двигаться, как сомнамбула - пережитый шок все-таки давал о себе знать, "первый попавшийся" вернулся к Змею и протянул ему добычу. А тот, прежде чем принять бесценный груз, отсчитал обещанное золото и прямо на месте расплатился с героем поневоле.

И это было необычно. Обычно, настоящие герои, которые действительно совершили что-то героическое, не получают ничего, кроме взысканий и неполного служебного соответствия. Печеньки за них получают непосредственные руководители, или же начальники более высокого ранга. И это справедливо!
– каждый сверчок знай свой шесток! А то у начальства нет, а этого "гер-роя", вишь ты, приставили! Непорядок!

После благополучного обмена золота на "Пирамиду Света", произведенного Змеем со своим подчиненным - а со стороны это выглядело именно так, произошел не очень красивый эпизод. Маг, до этого скромно стоявший в сторонке, неторопливо подошел к нечаянному герою, продолжавшему судорожно сжимать в потной ладошке вознаграждение за проявленный героизм. Подойдя к нему вплотную, Витус пристально посмотрел герою в глаза, немало того смутив этим действием, после чего протянул ладонь и негромко, но властно скомандовал:

– Перстни.

Герой растерялся - ведь затребованные ювелирные изделия он получил из рук своего главнокомандующего, ему, по всем писанным и неписанным правилам, их следовало и вернуть, а там дальше, как Дон решит: захочет - отдаст магу, не захочет - не отдаст, а он человек маленький. То, что Витус маг, знали практически все члены "Союза" - шила в мешке не утаишь, да и Гистас не делал из этого особого секрета. Так что ситуация складывалась, мягко говоря - щекотливая. Ошибешься и навлечешь на себя гнев Змея - лучше сразу утопиться, обзаведешься таким врагом, как маг - хуже только скорпион в штанах... да и то, пожалуй, неизвестно, что хуже. Товарищ загрустил, и чтобы хоть немного уточнить позицию начальства по данному вопросу, бросил беспомощный взгляд на своего руководителя. Ответ, который он прочел в глазах Змея был однозначен - НЕТ!

"Ну-у... нет - так нет!" - с облегчением решил герой, с которого свалилось тяжкое бремя выбора. Выбор за него сделало начальство.

Разумеется, этот быстрый обмен взглядами не прошел мимо внимания Витуса. Непонятно, какой реакции от него ждал Гистас и вообще непонятно зачем он затеял этот акт гражданского неповиновения - ведь перстни, по праву, принадлежали магу и были выданы им главе "Союза" только во временное пользование. Именно такой точки зрения придерживался Витус. Что имел в виду Гистас осталось неизвестным.

Не мог же он всерьез рассчитывать, что маг оставит в его распоряжении такие ценные артефакты? Хотя... кто его знает, на что Змей рассчитывал. Может просто хотел заставить Витуса обратиться к нему за помощью, чтобы он приказал отдать перстни - ведь против счастливого обладателя артефактов магия была бессильна и надавить на героя магу было нечем. Однако, в ответ на столь недружественный акт, Витус только ухмыльнулся. Как показал дальнейший ход событий, помощь ему не понадобилась.

Маг легко прикоснулся к одному из колец, щедро нанизанных на его тонкие пальцы, и в тот же миг герой с воплями принялся сдирать с себя оба злополучных перстня. Когда ему это наконец удалось, пальцы его были изрядно обожжены - кожа слезала с них лоскутами. После этого, Витус, не чинясь, сам нагнулся и подобрал отброшенные артефакты, хотя мог приказать это сделать любому из присутствующих, ну, кроме Змея, конечно, и вряд ли кто-нибудь промедлил с исполнением приказа - демонстрация наказания за непослушание была очень убедительна.

"Значит, защищает от любого плетения!
– в бешенстве думал Змей, сохраняя при этом абсолютно безмятежное выражение лица, на котором не отражались ни его мысли, ни его эмоции.
– От любого, кроме твоего? Так Искусник?
– Гистас искренне улыбнулся Витусу, и надо честно признать - это был акт лицедейства высокого полета!
– Ладно... лишний раз убеждаюсь: хороший маг - мертвый маг. Мы еще поговорим, после того, как вылечишь Джулию, а не вылечишь - тем более..."

Вряд ли эти мысли, или хотя бы общий настрой главы "Союза" были секретом для Витуса. Однако, никакого расстройства по этому поводу он не испытывал - видимо были у него на этот счет свои резоны. Маг быстро осмотрел содержимое каморки, или каюты, или отсека - черт его разберет, как будет правильнее, и приказал:

– Все, что здесь есть - в карету.

Гистас, лелея в руках ловушку с драгоценным грузом, на такое самоуправство никак не отреагировал, справедливо расставив приоритеты - сначала Джулия, потом все остальное. Однако, зарубку в памяти сделал. Список претензий к магу продолжал расти. Однако сейчас было не до них. Дело было сделано, но не до конца, и прежде, чем отправиться в путь, Змей подозвал к себе начальников двух лучших пятерок Серого Цеха и что-то им коротко приказал.

– - Глава

Светская жизнь Денису понравилась. Причем очень, и с самого начала. И если театр начинается с вешалки, то великосветский бал, который давал Генерал-губернатор Бакара Брикус Валент, начинался с вида на его великолепный дворец, оседлавший вершину Мшистого Холма. Причина, по которой холм получил такое название, осталась для компаньонов тайной за семью печатями - никто внятно объяснить этимологию этого названия не смог.

Правда, честно говоря, они особо и не выясняли - так, мимоходом поинтересовались у Хлои и еще у пары девушек из группы поддержки, коие имели счастье быть уроженками Бакара, однако получили в ответ хоть и милое, но недоуменное, хлопанье ресницами, и на этом успокоились. Мшистый - так Мшистый, тем более, что сейчас дворец окружал не какой-то там непонятный мох, а замечательный парк, разбитый по всей, немаленькой, территории холма.

По мнению большинства бакарцев, центром их благословенного города было не величественного здания Храма Единого на площади Небесных Заступников, как считалось официально, а фонтан Августина на Королевской набережной. Если согласиться с мнением большинства, то Мшистый Холм и Королевская Горка располагались диаметрально противоположно относительно этого центра, примерно на одном и том же расстоянии от него.

Внешне резиденция бакарского Генерал-губернатора напоминала Букингемский дворец - те же портики с колоннами на главном фасаде, тоже трехэтажный, разве что размерами поменьше - у Букингемского семь окон между центральным портиком и боковыми, а у Генерал-губернаторского - четыре, а так можно подумать, что один архитектор ваял. Этот воздушный дворец являлся полной противоположностью зданию канцелярии Генерал-губернатора, похожему на парижский Дворец Инвалидов, массивному и тяжеловесному, призванному символизировать мощь и несокрушимость Империи.