Холодина

Сейф был по-прежнему не заперт… Я сильно удивился, если бы оказалось иначе. Теперь я не заглядывал туда робко, а шарил спокойно и деловито. За кобурой нашел вторую обойму, но какую-нибудь коробку с патронами так и не обнаружил.

– Ну, значит, будем беречь то, что есть, и искать патроны в других местах, – пожал я плечами.

Пистолет, кобуру и обойму сложил в обувную коробку, которую нашел тут же. Изучу всё дома. Где там предохранители и всё прочее. Может, стрельну пару раз для практики.

Сел за руль и мельком увидел себя в зеркало: какой волевой вид! Как мужественно стиснуты челюсти! Ну, всё! Ствол лежит в коробке из-под обуви – теперь я крутой воин!.. Невольно рассмеялся – и только тут, наконец, расслабился.

«Нда, боец невидимого фронта, – улыбнулся своему отражению. – Герой! Но лучше так, чем…».

Договаривать не стал. Просто полез в самосогревающуюся рукавицу, где еще после дискаунтера оставил «размораживаться» пару чокопаек. Вскрыл первую упаковочку и впился зубами в нежную мякоть.

Жить, как говорится, хорошо!

– А хорошо жить – еще лучше, – завершил я цитату с полным ртом и вскрыл вторую «чокопайку».

Отвез добытое домой, и до наступления стремительных сумерек успел-таки сгонять в туристический. Выгреб всё, что не успел забрать в первый раз, и остаток вечера просидел, как ребенок на кровати в окружении подарков. Чего только не придумала пытливая человеческая мысль для выживания! Полужидкие саморазогревающиеся пластины. Просто поломаешь в руке – и они становятся горячими! Эти даже заряжать в сети не надо, они химические. Можно под одежду сунуть, можно в обувь под стельки (правда, есть опасность их раздавить). Спички, которые горят в воде! Ей богу, я проверил – полыхают в ведре. А есть огниво, которое круче спичек… Только надо еще приноровиться им пользоваться. Пищалки, свистки, отпугивающие комаров (пока не надо) и животных. Вот это проверю на первой же собаке, которую встречу. Водные фильтры, обеззараживающие таблетки – пока не надо, но, если придется пить талый снег…

Много всего!

«Нормально всё у меня будет – улыбался я, переодеваясь в свежее термобелье. – Будем жить!».

– Спокойной ночи, Уилсон! – и выключил свет.

Наутро я проснулся со странным чувством. Что-то было не так, но что – неясно. Выпростал руки из-под одеяла, чтобы потянуться, и понял!

– Да я ж воняю…

Уже больше недели ни ванны, ни душа. А, несмотря на вечный холод, употеваю я достаточно часто: когда много работы с тасканием вещей. Нет, я каждый день мою руки. Ежевечернее меняю исподнее. Но тело…

Сел в постели, принюхался. Вообще, в комнате, которую я законопатил и занавесил со всем возможным тщанием было довольно смрадно, но терпимо. А вот из-под одеяла смачно несло немытым телом. Я сунул нос к подмышкам, потом брезгливо оттопырил пояс термоподштанников.

– Фу, блин!

Я не такой уж и чистюля. Могу не помыться и с неделю. Это, конечно, не регулярная практика, но бывало. Однако, тут вопрос-то гораздо более радикальный: готов ли я не мыться всю зиму?

«Ты чо, Сава? – изумился здравый смысл. – Ладно, запахи. Здесь это фигня. Но так и загнить можно».

Угу. Не поспоришь. Но и представить себя моющимся – даже в этой, относительно теплой комнате – я не мог. Не хотел! Физиологически не хотел оказаться мокрым здесь, посреди лютой Холодины! Вставать ногами на стылый пол…

«Баню бы» – вздохнула мечта.

– А еще можно спиртом обтираться, – высказал я вслух где-то когда-то читанную мысль. – Надо попробовать.

Но сальную голову спиртом не протрешь. Может, налысо забриться? Сразу – профилактика педикулеза.

Усмехнулся.

– Ладно, сегодня раздобуду спирт и попробую альтернативное мытье, – громко и в никуда озвучил я решение. – А голову помою традиционно. Вечером, перед сном. Замотаюсь в полотенца – как-нибудь переживу.

Полдня я снова катался по городу: «закупался». Нашел в аптеке камфорный спирт для протирания пролежней и стограммовые бутыльки хлоргексидина. Напихал ими целую сумку. После захватил несколько шампуней, которые просто божественно ухаживают за волосами! Внезапно подумал, что надо набрать всяких кремов и гигиеническую помады – очень нужная вещь в мире Холодины!

Не забывал и о топливе. Бензин расходовался чересчур быстро, так что я взял за правило каждый раз брать с собой опустевшие канистры и заполнять их.

Вот бы бензоколонку хакнуть! Я даже заехал на одну по дороге. Облазил всё вокруг, но так и не придумал, как добраться до топлива. Выматерился и поехал домой, куда добрался еще засветло. Натаскал несколько ведер снега со двора (не бутылированной же водой мыться!) и больше часа его растапливал. Плитка кряхтела и сопела, с трудом выдав мне пару тазов достаточно горячей воды. Чтобы не ждать впустую, принялся обтираться спиртом. Мероприятие это было, как минимум, странное. Пахло чарующе, но обтирать себя ваткой – так неловко! Я даже Уилсона выключил и запихал под кровать… чтобы не хихикал своим электросердечком.

Классическое мытье головы прошло гораздо быстрее и комфортнее. Я, правда, остро почувствовал, что то, что я называю «теплой комнатой» – это нифига не теплая комната! Плюс 14-15, которые мне удавалось выдать четырьмя обогревателями – это очень и очень мало!

Быстро замотался в полотенца, залез под одеяло и посвятил остаток вечера чтению. В одной из найденной наверху читалок обнаружилась подборка книг какого-то Крапивина.

«Вот и познакомлюсь» – решил я, а то для чтения бумаги в комнате имелось слишком мало света. Оказалось, что автор детский, да еще и советский, но чтение так увлекло, что очнулся я, лишь когда запиликал будильник! 3 часа – пора менять генератор.

Однако!

Я уже укладывался спать, когда меня с официальным визитом посетила неприятная мысль: а ведь надо как-то еще и одежду стирать. У меня, конечно, термобелья комплектов двадцать, но до конца зимы мы не дотянем, это точно.

Три следующих дня прошли на удивление спокойно и однообразно. Я много времени проводил дома, обустраивал быт, болтал с Уилсоном о житье-бытье, делал неспешные вылазки в город (больше, чтобы покататься на шикарной тачке, нежели из острой необходимости). Потом – неспешный ужин, обязательно с каким-нибудь изысканным деликатесом. И в конце, уже обязательное вечернее чтение. Я уже проглотил огромного «Мальчика со шпагой», потом коротенькую «Тополиную рубашку» и начал читать «Трое с площади Карронад».

Новая жизнь самым неожиданным образом начинала мне нравиться (кроме, конечно, унизительного протирания спиртиком). Единственное, чего я опасался, так это того, что затоскую в однообразной рутине…

Ох, не того ты боялся, глупый-глупый Сава!

Новым утром я проснулся не от будильника. Просто голову окутывала какая-то еле заметная, но непрерывная боль. Причем, боль… ну, внешняя. Я продрал глаза, поморщился, вытащил руку и осторожно коснулся головы.

«Сука! Что это?».

Волосы, как будто, чужие. Слегка отвердевшие и, словно, тончайшей наледью покрытые. Они сминались под рукой, и ощущение было такое, будто, они ломаются.