Холодные сердца

– Благодарю вас, рада знакомству. Мне пора…

Она поставила туфлю на подножку.

– Уезжаете? Какая жалость, – сказал молодой человек и, как бы не нарочно, взял вожжи. – Мне так хотелось познакомиться с вами. Я так много хотел бы о вас узнать.

– Что же вас интересует?

– Как вы проводите вечера, например.

– Скучно. Сижу дома со старым мужем и вязанием.

– О! Никогда не поверю. Я бы сказал, что у вас бурная жизнь, вы любите скорость и риск, праздники и богатство. Для этого у вас есть главное: независимость и сколько угодно поклонников. Да и что вам делать в вашем доме, где только кухарка и работник? Готовить вы не умеете, впрочем, как шить, гладить и вязать. Чем же убивать скуку в ожидании достойной партии? Конечно, же, надо проводить жизнь бурно. Что вы делали в аптеке?

Вопрос был задан столь неожиданно, что Катерина Ивановна чуть было не проговорилась.

– Капли от головной боли, – ответила она.

– У вас головная боль? Ну надо же! А выглядите, как брильянт после огранки. Или новенькая пуля. Или остро заточенный нож.

– Господин Ванзаров, вы не слишком ли много себе позволяете? Мне кажется, вы забываетесь.

– Ничуть. Я поражен вашей красотой. Может, чуть-чуть перегрелся, – он комично помахал ладошкой в лицо. – Ну, вот все и прошло. Хотите в качестве оправдания дружеский совет?

Она не нашлась, что ответить. Странное смятение вызвал в ней этот господин.

– Так вот. Никогда не берите оружие не по руке. Например, у нагана очень тугой спуск. Особенно у нового. Лучше используйте дамский браунинг. Очень удобно.

– Откуда вы… – сказал она и вовремя сдержалась.

– Откуда я? Я – из Петербурга. Об остальном рассказала ваша ручка. Следы на нежной коже не сразу проходят.

Катерина Ивановна взяла у него вожжи и бросила в коляску.

– Не знаю, кто вы такой…

– Честное слово: чиновник из Петербурга.

– Но я бы предпочла закончить этот разговор немедленно.

– А в гости пригласите? – спросил Ванзаров.

Он смотрел с таким младенчески невинным видом, при этом усы его торчали наглыми крыльями, а в глазах Катерина Ивановна невольно заметила мальчишеское озорство. Дескать, ну, как я тебя!

– Я не принимаю, – ответила она.

– Тогда не желаете сегодня отужинать?

– Благодарю вас, я не принимаю приглашения от малознакомых господ.

– Ну, так и познакомимся! Выбирайте: у Фомана или в станционном буфете?

Это уже было слишком. Катерина Ивановна взошла в коляску и взяла хлыст таким образом, словно предназначался он не лошади.

– Раз ужинать не хотите, окажите крохотную милость.

– Что вам угодно?

Нельзя было поддаться на эту уловку. Господин Ванзаров стал хлопать себя по карманам, не хуже рассерженного гуся, что хлопает крыльями, наконец вытащил записную книжечку с огрызком карандаша. И протянул даме. Она не взяла.

– Автограф! Умоляю! В столице буду показывать и рассказывать, какая роскошная красавица мне на память черкнула.

– Не знаю, что вам написать…

– А я подскажу, берите, берите…

Она взяла книжицу в кожаном переплете с тертыми уголками. Ей очень хотелось узнать, что там. Кажется, он только этого и ждет. Нельзя попадаться в детские ловушки.

– Но если только два слова…

– Именно два! – сказал Ванзаров. – Может быть, три. Я вам из Байрона приведу: «Я вернулся в седую Элладу, я вернулся любовь убивать! Невидимкой брожу я по скалам…». Дальше не помню. Сделайте милость! Мне будет сердечно приятно. Согреете мне душу.

Карандаш уже приготовился, как вдруг книжечка выпала из дамских ручек прямо в уличную пыль.

– Ах, какая жалость, – сказала Катерина Ивановна. – Я такая бестолковая. Нет, господин Ванзаров, не старайтесь. Я не возьму в руки эту грязь с улицы. У нас тут такое порой выливают! Навоз и помои. Фу! И карандашик не забудьте.

Она бросила так, чтобы карандаш упал под колеса. Ванзаров поймал, точно подставив руку. Не хуже тренированного жонглера.

– Какая досада. Остался без автографа, – сказал он.

– Что поделать. Не всегда получаешь то, к чему стремишься.

– Так я буду надеяться!

– Не надейтесь, – Катерина Ивановна взяла вожжи. – Я постараюсь, чтобы мы больше не встретились. Вы слишком заносчивы, господин чиновник из столицы. Здесь у нас люди попроще.

– Тогда на прощание один вопрос, последний. Удовлетворите любопытство исследователя уездных городков… Сердечно благодарен! Вы знакомы с господином Жарковым?

Чего-то такого она опасалась. Когда на улице совершенно незнакомый господин задает странные вопросы, а потом интересуется тем, что знать не следует… Что тут сделаешь? Не городовых же звать на помощь…

Как только Катерина Ивановна подумала о полиции, на нее нашло озарение. Конечно, кто бы еще посмел так дерзить. Неужели из столицы прибыл? Зачем?

– Я не знакома с этим господином, – ответила она.

– Вот как? А я так уверен в обратном. Как же нам быть с этим диалектическим противоречием?

– Ничем не могу помочь.

– Жаль. Жаль, Катерина Ивановна, что такая умная женщина умеет так врать.

– Что это значит?

– Это значит, что вы прекрасно поняли мой вопрос.

– Я не знаю его!

– Обычно, когда люди действительно не знают, они спрашивают: «А кто это?» Или что-то подобное. Ваш же ответ точно указывает на то, что вы пытаетесь скрыть. Для чего вам это?

– Хорошо, я отвечу, чтобы больше вас не видеть. Да, я знаю Жаркова. Вернее, знала его. Но больше о нем ничего не хочу знать.

– Поссорились?

– Это вас совершенно не касается!

– Где вы были вчера вечером примерно с полуночи и до утра?

Катерина Ивановна была готова к этому вопросу. Буквально ощущала его приближение.

– Каталась и дышала чистым ночным воздухом.

– Не совсем чистым. Примешивался пороховой дым.

– И что такого? Да, мне нравятся подобные развлечения. Кажется, оружие у нас продается свободно. Стрелять в глухом месте не запрещено законом.

– Конечно, нет, – согласился Ванзаров. – И вы были совершенно одна. С вами никого не было. Страшно подумать: дама одна и в ночи.

– Я не знала, что на прогулку белой ночью в прекрасную погоду надо брать двух свидетелей.

– Иногда они не помешают. Особенно когда совершается преступление.