Холодный город

Ее слов оказалось достаточно, чтобы Зима опомнился. Он положил руку на неповрежденное плечо сестры.

– Пойдем, тебе нужно к врачу.

– Я не пойду в больницу, – пробормотала Полночь. – Мне нужны только бинты, а их мы можем достать внутри.

– Дженни, – настаивал Зима. – Пожалуйста. Давай вернемся домой.

Она метнула на него гневный взгляд:

– У нас есть все, что нужно. И никогда не называй меня этим именем! Никогда!

Тана посмотрела на Эйдана, все еще смотревшего в небо затуманенным взглядом. Он дышал чаще, как будто не мог вдохнуть полной грудью. Одной рукой он держался за сердце. Кажется, он даже не услышал, когда Тана тихо позвала его по имени.

– Иди с ними, – сказал Габриэль, садясь рядом с Эйданом и закатывая рукав. – Если ты хочешь, я не дам ему пить кровь живых, но нет никаких причин запрещать пить кровь мертвых. Это заглушит голод. Иди, Тана. Мы будем ждать тебя здесь.

Она послушалась.

Глава 10

Когда померкнет белый свет, И кажется – надежды нет, Мир «Уходи!» нам говорит. Могила же к себе манит. Артур Гитерман

Прошлой зимой – еще до того, как Тана пропала и, вероятно, заразилась, до того, как Перл начала сходить с ума от страха за сестру, от которой не было вестей, – в школе было общее собрание, посвященное проблеме вампиров. Седьмой и восьмой классы учились в отдельном здании, но пришли все до одного.

Перл спустилась по ступенькам, вытянула шею и стала высматривать сестру. Ученики выпускных классов были гораздо старше нее и казались громкими и пугающими. У некоторых парней была щетина, а девушки одевались так, будто уже учатся в колледже. Утром, когда Перл натягивала свою джинсовую юбку и гольфы, зашнуровывала новенькие ярко-розовые кеды со стразами и собирала волосы в хвост, она думала, что выглядит мило, но теперь чувствовала себя совсем ребенком.

– Перл! – в шуме толпы раздался крик. Обернувшись, она увидела Тану и Полину, они махали ей с другой стороны зала. Тана сложила руки рупором:

– Иди к нам!

Перл посмотрела на своих одноклассников, которые послушно шествовали в первые ряды, а потом решительно протиснулась мимо старших и села рядом с сестрой.

– Я должна быть там, – указала Перл на свою учительницу.

– Здесь будет веселее, – пообещала Полина, заговорщически улыбаясь.

На ней было черно-белое платье в полоску, ярко-оранжевые ботинки и винтажная розовая шляпка с вуалью. Странно было наблюдать за Полиной и Таной в школе – как будто смотришь на ту часть Таны, которую обычно не видно. Дома Тана готовила еду, когда папа забывал (это случалось достаточно часто), хотя знала всего три рецепта (спагетти, салат с куриной котлетой и буррито), умела заплетать косички и при этом не слишком сильно тянуть за волосы (но только если речь шла о французских косичках) и могла починить все что угодно (раковину, унитаз, любимую чашку). В школе она становилась другим человеком: расхаживала в высоких ботинках и кожаной куртке, училась вместе с мальчиками ремонтировать машины и смотрела на всех (кроме Перл и Полины) так, будто собиралась им врезать.

Тана и Полина откинулись на стульях, улыбаясь друг другу через голову Перл. Это выглядело загадочно.

– У нас сегодня особый гость, – сказала директор Вонг своим обычным тоном, в котором слышалось обещание: всякий, кто опозорит школу при госте, горько пожалеет об этом. – Сегодня мы услышим рассказ человека, оказавшегося в Спрингфилде, когда город изолировали. Ясира Баэз, спасибо, что согласились прийти и поделиться с нами своей историей. Давайте поприветствуем ее – как принято у нас в Астелл-риджинал!

Раздались громкие аплодисменты и саркастические восклицания с задних рядов. Перл наклонилась вперед, чтобы достать из сумки тетрадь и ручку, которая пахла клубникой.

На сцену вышла маленькая мексиканка в джинсах и бледно-желтой кофте. Она выглядела, как чья-то бабушка.

– Я расскажу, как все случилось. Когда военные окружили город, я ехала в Спрингфилд, чтобы забрать оттуда сестру моей бабушки. Она жила в доме престарелых и была слишком стара, чтобы вести машину. Я услышала, что военные хотят объявить карантин, но подумала, что успею ее забрать. К сожалению, мы остались внутри. Я прожила в Холодном городе два долгих года, пока не сумела найти деньги, чтобы купить себе метку у охотника на вампиров. Без помощи моей церкви у меня бы ничего не получилось, так что теперь я выступаю всюду, куда меня пригласят, чтобы вернуть долг общине.

У меня часто спрашивают, похожи ли вампиры на нас. Знаете, я играла с вампирами в шашки и сидела с ними на крыльце. Они очень похожи на людей, которыми были раньше. Но они уже другие. Вампиры – хищники, а мы – добыча. И забывать об этом нельзя.

Она очень серьезно посмотрела на собравшихся:

– В цирке есть дрессированные тигры, их учат прыгать сквозь горящий обруч. Я уверена, что дрессированный тигр очень ласков со своим дрессировщиком. Тычется ему в живот своей огромной головой. Валяется на спине, как домашняя кошка. Но если тигр проголодается, то съест дрессировщика, с которым только что был так мил.

Кто-то нервно засмеялся. Тана не смеялась. Полина встревоженно посмотрела на нее.

– Не знаю, все ли вы знаете основную информацию, так что на всякий случай повторю. Инфицированные люди – те, в чью кровь попала кровь вампира и кто чувствует Холод, – не могут инфицировать других. Они заражены, но не заразны. Понятно?

– Естественно, – вполголоса сказала Полина.

– Иначе весь мир заполонили бы вампиры, – продолжила миссис Баэз, повторяя то, что считала основной информацией.

Перл почти все это знала – или, во всяком случае, ей казалось, что она это слышала. Симптомы появлялись в промежутке времени от двенадцати часов до двух суток после укуса. Иногда людей успевали спасти до того, как зубы полностью войдут в плоть, тогда они переносили Холод в легкой форме.

Очень немногие обладали достаточно сильным иммунитетом, чтобы побороть инфекцию. Миссис Баэз рассказала об охотнике из Индонезии, которого кусали восемь раз. Его кожа была покрыта шрамами, но он так и не заразился. Охотник говорил, что все это благодаря коктейлю из змеиной крови, арака [6] и капли зараженной человеческой крови, который он пил каждое утро. Он думал, что неуязвим, пока его не укусили в девятый раз; он заразился и вскоре после этого стал вампиром.

6

В Индонезии араком называют крепкий бренди на основе рисового или пальмового вина.

Перл заметила, что Тана потирает руку там, где ее укусила мама. Свой большой шрам она иногда прятала, а иногда выставляла напоказ, будто говоря: «Давай, спроси меня об этом». Несколько лет назад бабушка с дедушкой отвели Перл в сторону и сказали, что у Таны могут быть проблемы с головой из-за мамы, и Перл должна за ней присматривать. Перл не всегда понимала, что это значит. Но сейчас она наклонилась к Тане и сжала ее руку.

Тана ответила на ее пожатие.

Бабушка с дедушкой не понимали, что у Таны проблемы не из-за мамы, а из-за папы. Если бы тот дал маме немного крови, вместо того чтобы запирать в подвале, ничего бы не случилось. Мама была бы жива, у Таны не было бы шрама, и все они были бы счастливы. Они могли жить в Холодном городе или переехать в Амстердам – вампиры там по-прежнему были вне закона, но никто на это не обращал внимания.

– Иногда все происходит очень быстро, – продолжала миссис Баэз. – Даже если симптомы не проявились, кровь вампира уже готовит тело к обращению. Как только зараженный выпьет человеческой крови, он станет вампиром. Обычно смерть наступает меньше чем за час, а через пятнадцать минут он снова встает – с новыми зубами, новыми мышцами и голодом новорожденного вампира. На превращение уходит много сил, и вампир не в состоянии себя контролировать, пока не утолит голод. Держитесь подальше от новорожденных вампиров, как бы хорошо вы ни знали их при жизни.