Холодный рай

Виктор некоторое время думает, замечает Аню, хмурится, ему не нравится возня вокруг

неё,- Маша из новой команды,- уверенно говорит он.- Я заметил, она уверенно

управляется с верёвками, знает, как вязать узлы, разрядница и … девчонка очень даже

симпатичная.

– Хочешь, чтобы Алик от Ани отвернулся?

– Было бы неплохо. У него с Игнатом назревает нешуточный конфликт. Игнат его порвёт

как Тузик тряпку.

– Это не факт, Алик не так прост, как может показаться,- прищуривается Викентий

Петрович,- но с Машей … ты прав.

– И ещё, необходимо приглядеться к бортмеханику, он чем-то похож на Олега, которого

зеки сожрали, такой же … нестандартный в мышлении, смуту будет вводить.

– Надо подумать над первичными законами,- серьёзно произносит Викентий Петрович.

– Не рано?

– Самое время.

– Но если будут законы, должны быть и судьи.

– И не только они,- кивает священник.

– Из кого наберём?

– А не надо ни из кого набирать, всё в тебе будет.

– Нет, так не годится, можно скатиться неизвестно до чего. Ты хоть сам понимаешь, что

предлагаешь? Это чистой воды тирания!

– А ты не будь тираном,- вполне серьёзно произносит Викентий Петрович.

– Но ведь я могу ошибиться.

– Тебе нельзя ошибаться,- ещё серьёзнее говорит батюшка.

– Я человек и мне свойственно делать ошибки.

– При тебе совет создадим, будешь прислушиваться к их словам.

– Всё равно это не дело. Это получается, какая-та монаршая власть. Нет, иначе должно

быть.

– Думаешь, я с тобой не согласен?- Викентий Петрович с интересом смотрит на Виктора,-

но если сейчас создавать полный институт власти, народа не хватит. Кто работать будет?

– Нет,- качает головой Виктор,- в этом решении мерещится нечто знакомое. Это уже было: цари, короли и прочая шелупонь.

– Как грубо сказано,- усмехается Викентий Петрович.

– Почему грубо? Где сейчас все они, со своей безграничной властью? Правильно … в

одном месте, что ниже пояса. Вот Идар дорвался до власти и что строит? То, что было

когда-то давно и не выдержало испытание временем.

– Не следует изобретать велосипед,- с едва заметной иронией произносит Викентий

Петрович.

– А может всё же стоит? Сейчас все в равном положении, а вдруг, да и получится нечто

нестандартное. Сейчас тот момент, от которого необходимо оттолкнуться и всё пойдёт

именно с первого рывка, если делать много телодвижений, это может завести в далеко

сторону, а результат будет предсказуемый.

– Рывок должен делать самый сильный.

– А кто это должен определить?

– Мы. И мы уже определили, все присягнули тебе.

– Ничего не значащие слова,- хмурится Виктор.

– Нет, это первый из законов. Теперь ты в ответе за наши жизни. Мне, если честно, глубоко наплевать, кто у нас будет: цари, князья, президенты, генсеки - главное, чтобы мы

выжили и не потеряли души.

– Хорошо,- неожиданно соглашается Виктор,- пусть будет по-вашему,- но решения будут

принимать все члены общества, по крайней мере, на первом этапе. Затем механизм

изменим, но принцип оставим прежний.

– Теперь понятно, сворачиваешь в сторону демократии,- понимающе хмыкает Викентий

Петрович.

– Я сказал все без исключения, а не избранные от лица других. На всех будет лежать

ответственность, и никто её не сможет списать на тех, кто избрал, то есть – на толпу. Все

будут в равном положении и уважаемые и неуважаемые.

– Опасное направление. А как же справедливость?

– Это, смотря с какой точки зрения смотреть. Но ты прав, необходимо отталкиваться от

тех законов, что не нарушат гармонию души. Мы их создадим, и они станут даже не

конституцией, а безусловным рефлексом, от них и будут приниматься все решения и

выход за их рамки будет незаконным.

– Хитро,- щурится Викентий Петрович,– но как заставить народ их принять, при твоём

подходе о всеобщем голосовании?

– Очень просто, они будут бесхитростны и доступны.

– Например?

– Допустим такие: «Почитайте своих родителей и содержите их в старости, так как вы к

ним отнесётесь, отнесутся и дети ваши к вам самим. Помогите ближнему в беде его, а

если беда придёт к вам и вам помогут. Не чините обид соседям вашим и живите с ними в

мире и согласии. Не унижайте достоинство других. Не радуйтесь чужому горю, Любите

ближнего своего, если он того достоин. Воспитывайте в детях любовь к своей земле.

Защищайте старых и малых, своих родителей и своих детей. Защищайте свою землю и не

продавайте её. Кто убежит из нашей земли в поисках лёгкой жизни, тот отступник нашего

рода и не будет принят обратно и прощён и т.п.». Ты понял мои мысли? Такое сложно

оспорить. Эти законы могут стать тем фундаментом, на который можно смело опираться.

И не должно быть других толкований, как это любят делать псевдодемократы. Они

должны быть предельно ясными и чёткими без адвокатских лазеек.

– Какие же это законы, это состояние души обычного человека?- с недоумением

произносит Викентий Петрович.

– Обычного … да, но души сейчас изранены, изгажены, изломаны … с азов надо

начинать,- уверенно произносит Виктор.

– Не мне надо быть священником, а тебе,- без улыбки молвит Викентий Петрович.

– Нет, каждому своё,- мигом открестился Виктор.- А вот на основании этих положений и

можно определить меру наказания,- добавляет он,- и оно может быть достаточно суровое.

И ещё, отдельным пунктом я хочу выделить закон запрещающий ростовщичество в

любых проявлениях. Товары или деньги под проценты давать будет нельзя. Считаю за

нарушение подвергать самому суровому наказанию, вплоть до изгнания или смерти.