Honoris causa

Это новость даже для меня. Вот почему они с Джеймсом так скоропалительно поженились. Поразительно. У меня четверть маггловской крови, во времена наших дедов на смешанные браки смотрели крайне неодобрительно, но полностью разрывать отношения с семьей по границе маги - магглы?! Все мои родственники так или иначе общались друг с другом.

– Лили, это очень интересная история, - в голосе Темного Лорда зазвучало самое искреннее сочувствие, - неплохо было бы увидеть ее в прессе. Большая статья в популярном журнале, м? В качестве хорошего примера.

– Нет, это плохой пример, - теперь Лили взвилась так, что от ее голоса задрожал воздух, - я сдалась, уступила сестре своих родителей.

Джеймс снова заговорил, но заговорил как хозяин дома, который просит снисхождения к своей жене и немного времени для того, чтобы они могли подумать.

– Хорошо, Лили, я дам тебе время - ты и так сделала то, что я хотел бы от каждого магглорожденного. Мы не враги. Подумайте над моим предложением, я еще вернусь к вам.

Он оставил их думать, однако размышлять они закончились быстрее, чем можно было ожидать, и мне придется рассказать, как.

Ну, что ж, рассказываю:

– Они здорово перепугались. Настолько, что через пять минут Дамблдор был там - вызвали через камин.

– Почему?

– Решили, что ничем хорошим это не кончится.

– А он?

– Он решил взять их к себе, - да, я бы сформулировал это именно так, - к себе в Орден Феникса.

Думаю, Темный Лорд знает об этой организации гораздо лучше, чем я даже после пространного объяснения Дамблдора.

– Что именно Дамблдор решил с ними?

– Он сказал, что они слишком молоды, но, раз приняли такое опасное решение - отказать Темному Лорду, придется серьезно задуматься о своей безопасности. Сейчас они в одном из тайных убежищ.

– А ты?

А я не знаю, что со мной случилось. Собирая в спешке вещи, они обсуждали, стоит ли послать нам весточки, что стоит писать, как мы отреагируем. И, как само собой разумеющееся, что мы все там будем. Это все… список к нему не прилагался, как бы я не хотел его услышать. Конкретно обо мне не говорили, но… я вдруг представил себе дальнейший разговор, которого, к счастью, на самом деле не слышал, но действительно хорошо представил: как Лили, бывшая Эванс, говорит Джеймсу что-то вроде «он же все равно побежит хвостиком за вами, лучше возьмите сразу», а он отвечает ей «ну да, наверное».

И я представил себе, как меня тащат. Всю жизнь, из одного ордена в другой, и везде я за ними, где-то на предпоследней роли, сразу перед тем, кто будет разносить чай с бутербродами, если такой человек у них будет. И только потому, что обидеть - жалко. Столько лет я выбирал это сам, все семь курсов, но теперь, кажется, достаточно. И я отправил письмо Темному Лорду.

– Мне еще не предлагали, но предложат, я уверен.

– Ты так думаешь? Может, не на этот раз?

Если бы я не считал, что в темноте по чужому затылку нельзя определить эмоции, решил бы, что мне почудилась вспышка удовольствия от чего-то, что я сейчас сказал, но в голосе Лорда, и так не слишком приятном, все более резкий сарказм. Знал бы он, сколько раз я проклинал так щедро потраченный на членство в мародерах галлеон, попадая из одной невообразимой переделки в другую.

– Думаю, предложат.

– Что-то не хватает уверенности в твоем голосе. Ты похож на мальчишку, который испугался, что на этот раз его не возьмут с собой, и побежал покупать себе запасной билет.

Он хватает меня за рукав мантии, сжимает влажный материал в горсти, а потом одним движением швыряет меня на пол перед собой. Это не желание причинить боль или унизить - я просто должен был оказаться на том месте, на котором оказываюсь. Он берет меня за подбородок и заглядывает в мой разум. Ощущение не из приятных, потому что больше у меня нет от него секретов, он может видеть моими глазами все, что когда-либо со мной случилось. Десять минут спустя он знает обо мне все.

Под прожигающим взглядом вспоминаю свою маленькую жизнь, а в конце - историю о том, как Блэк чуть не отправил Снейпа к праотцам, а Джеймс его спас, и самое важное, что в этой истории увидел я. Вижу, что он понял это главное, понял, что я ищу, придя к нему. Это сложно сформулировать словами, попробую когда-нибудь, ведь это краеугольный камень всей истории, которая со мной случилась.

А смех у него оказался приятным, почти человеческим, не совсем, конечно, но почти.

– Значит, ты посчитал меня хорошей заменой, да? Ну, покажи мне.

Я оборачиваюсь и запрыгиваю на стул, чтобы меня лучше было видно. Он смотрит так, как никогда на меня не смотрели: без капли брезгливости, с интересом и одобрением, перегибается через подлокотник между нашими креслами, протягивает руку и разрешает вежливо обнюхать, а я навсегда запоминаю его запах. Его ладонь теплая, а запах - какой-то размытый, слабый, металлический. Рука проходится по спине, пальцы находят выступающие позвонки и ощупывают их.

– Суперинтересно. Возвращайся.

Теперь его лицо освещено, и я могу немного его рассмотреть. Он красив на фотографиях и, наверно, издалека, но вблизи производит странное впечатление - кожа какая-то неживая, черты немного сглажены, как маска, но взгляд цепкий, препарирующий, под ним не очень приятно находиться. Он откидывается на спинку стула, смотрит на меня сверху вниз, хотя я уже в человеческом облике, долго барабанит пальцами левой руки по подлокотнику.

– А еще ты готов подстраиваться под каждого, кто тебе нужен, и делаешь это великолепно. Всегда можешь подружиться с тем, кого выберешь сам. Интересно, со мной - сможешь?

А потом совершенно серьезно и властно:

– Я ходил в эту церковь много лет назад, и не по своей воле. Сожги ее для меня.

– Я? Может, не стоит?

– Ты мне отказываешь?

И тут я действительно пугаюсь. Слишком расслабило все это - темнота, теплые руки, странное ощущение, что я здесь свой. Просто примерил на себя. В детстве дедушка, тот, который маггл, частенько отхаживал меня по спине толстым офицерским ремнем. Когда я приехал домой после шестнадцатилетия, первое, что сделал - сжег его инсендио. Все детство пытался это сделать, уничтожить прямо у него в руках, но так и не смог, хотя неконтролируемой магии во мне было… ну, достаточно. Сжег, а потом долго ревел, сам не зная, почему. Потому что хороша ложка к обеду. Я ненавидел его, разумеется, деда, а не ремень, настолько, что в какое-то Рождество, когда мне было восемь или девять, загадал, чтобы в этот год он умер. А он не умер ни в тот год, ни в шесть следующих, и ремень применял, а я перестал верить в волшебство, кроме того, которое можно увидеть.

– Я не передумаю. Идем, подожжем ее с двух сторон.

Что бы не писали в Пророке, я уверен, что вряд ли Тот, Кого Нельзя Называть, часто делает это сам. Наверно, для него эта вылазка, без телохранителей, без подготовки, эта пустая церковь - что-то вроде шалости. И вот странно, когда шалости устраивали Блэк и Поттер, у меня внутри всегда что-то сопротивлялось, какой-то страх, что они, может, выкрутятся, а я на этот раз - нет, всегда мне было не по себе, а шалость с Темным Лордом мне понравилась. Мне было понятно, что он делает, было понятно - зачем, и было спокойно с ним, да, первый раз в жизни я почувствовал себя спокойно - на все сто.

Наша шалость удалась, несмотря на проливной дождь… Я долго возился, пытаясь в темноте поджечь стропила - бить инсендио в каменную стену казалось бессмысленным, летящие прямо в лицо капли дождя сбивали настрой, не получалось разжечь огонь, ощущая, что весь мир вокруг - вода. Когда крыша все же немного задымилась, Темный Лорд продемонстрировал мне, что вся школьная программа - детский лепет, настоящее волшебство - другое. Под его палочкой старые, замшелые кирпичи кладки начали расплавляться и медленно потекли вниз лавой. В теплом свете от раскаленных камней видно было, как он улыбается. Лорд дернул меня к себе, и мы аппарировали.