Хорошая девочка
Шрифт:
– Не будем. У меня режим.
– Их в той школе еще и голодом морят, – фыркает мама.
– И это нормально. У него спортивная диета, я же тебе уже сто раз это объясняла, – вступаюсь за сына. – Кстати, Дав, ее уже расписали? Есть отличия от той, которой мы придерживались дома?
– Понятия не имею. Еще не все анализы готовы.
– Ясно. Ну, как будет – сразу сделай мне копию. Угу? И по добавкам. Сейчас не все в магазинах в наличии. Возможно, придется через Америку заказывать. Я уже нашла варианты.
– Придержи коней, мамуль. – Давид до хруста в костях потягивается. – Как я понял, школа закупается централизованно.
– Да? – искренне восхищаюсь я таким раскладом и перевожу на мать торжествующий взгляд: –
– Как бы это не было организовано, я против, чтобы Дава занимался кулачными боями.
Не желая вступать в спор, притворяюсь ветошью. В открытом противостоянии с матерью у меня ноль шансов. Хотя нет, в том, что касается интересов сына, я все-таки могу проявить твердость и настоять на своем.
– Кроме кулачных боев он много чем занимается, мама. Ты же не забыл, что у тебя иврит?
– Помню, – Дава вздыхает и выходит за дверь. Ощущая легкое чувство недоговоренности, иду за ним следом.
– Ну, ты чего? Случилось что-то? Не заладилось в команде? Или заниматься не хочешь?
Я так его люблю, что любые неудачи сына изводят меня хуже собственных.
– Почему сразу «не хочу»? Просто устал.
– Не рано? Учебный год только начинается. Спорт спортом, но учиться нужно, Давид. А то видела я сегодня одного спортсмена. Двух слов связать не может, такое жалкое зрелище.
– И где же ты его видела? – лыбится сын.
– Ко мне в кофейню заходил, где ж еще?
– Может, он просто тупой, и спорт тут ни при чем. У нас в команде дурачков нет. А о тренерах и говорить нечего.
– Значит, у тебя все же остались хорошие впечатления от первой тренировки? – сосредоточенно свожу брови. Не усну ведь, если не удостоверюсь, что у сына все окей.
– Да отличная была треня! А потом нагрянула бабушка…
Дава с театральным стоном заваливается на кровать и прячет голову под подушку.
– Она сильно бузила, да? Из-за разбитого носа?
Кому как не мне знать, на что способна моя маман? Я сама от нее настрадалась.
– Позорище, мам, вот правда.
– Ну, хочешь, я извинюсь за нее перед тренером?
– А что это даст? К тому же там не только тренеру досталось.
– А кому еще? – бледнею.
– Владельцам. Я в первый раз в жизни пожалел, что не сирота.
– Эй! – возмущенно подпираю бока кулаками. А у самой внутри что-то екает. Пусть я и делаю вид, что особо не лезу в жизнь сына, руку на пульсе событий я все же неустанно держу. Прежде чем сменить тренера Даве, я перелопатила весь интернет, дабы удостовериться, что оно того стоит. И конечно, я в курсе, кому принадлежит школа, в которой сейчас тренируется мой единственный сын. Тем неожиданнее оказалось увидеть Балашова в своей кофейне. Я просто обалдела, вот честно. То ли от самого факта его прихода, то ли от компании, в которой тот оказался.
– Да шучу я! Кто по доброй воле откажется от такой мамки, как ты?
– Ай, ну тебя, Дава. Давай, подключайся. Урок вот-вот начнется.
Шагаю к дверям.
– Ма, слушай, а бабуля наша надолго приехала?
– Понятия не имею.
– Спроси. Что, мы зря от нее сбежали? – Давид играет бровями и тянет к себе ноут. Умный он у меня, иной раз даже кажется, что чересчур. Фиг что от его внимания ускользает.
– Неудобно как-то. Подумает, что мы ее выгоняем.
– Неудобно спать на потолке, – возражает Дава, один в один повторяя слова самовлюбленного идиота Бекетова. Не торопясь возвращаться на кухню, останавливаюсь посреди коридора и достаю телефон. Я так и не смогла себя заставить перепостить сториз, на которой этот придурок меня отметил, а ведь это и впрямь могло бы послужить мне отличной рекламой. Предубеждение – страшная, вредоносная, я бы даже сказала, штука. А против этой гориллы оно у меня ну просто огромное. Это же надо! Сначала он мне угрожал, потом звал
на свидание, а когда я отказала, приперся в мою кофейню под видом гостя и опять начал качать права.– Неудобно спать на потолке. А реклама не помешает.
И лапищу, лапищу, главное, свою мне на плечи закинул! Я даже сориентироваться не успела. Или как-то ему возразить. Хотя, что бы я возразила, когда на нас смотрели его друзья? Тогда бы пришлось им рассказать, с чего началось наше знакомство.
А все же хорошо мы получились. Он ведь один раз щелкнул! Так только мужики могут. Сделать снимок и тут же его выставить. А если бы я себе на нем не понравилась?! Так бы и висела целые сутки страшненькая? Впрочем, я, наверное, много хочу от парня с отбитыми мозгами. Тем более что фото вышло приличным. Даже этот Бекетов на нем получился нормально. Обманчиво умные насмешливые глаза. Бугрящиеся под футболкой мышцы… Такой себе брутальный самец. И я как фея на его фоне. Нет-нет. Никаких репостов.
Сторис со мной сменяет следующая. Я мажу пальцем, чтобы вернуться, и по неосторожности жму лайк. Черт!
«Ты забыла репостнуть. Так эффект от рекламы будет ощутимее».
Нет, он все-таки неподражаем! Думает, если я не перепостила его величество себе, то исключительно по незнанию? Вот бы мне такое самомнение, а? Чуваку даже в голову не приходит, что я, блин, просто не захотела.
«А Дэма репостнула», – прилетает следом.
Это он мне сейчас предъявляет, или что?
«До сих пор дуешься на меня за утро?»
Закатываю глаза. И строчу в ответ:
«Просто не вижу смысла продолжать общение».
«Почему? Ты мне понравилась».
Ох уж эта святая простота!
«Я состою в отношениях. Хорошего вечера».
Вру, конечно. Никаких отношений у меня нет. Но я четко для себя решила, что будут. Вот только мама домой вернется, и я сразу пойду на свидание. С этой целью я даже зарегистрировалась в Тиндере. Правда, потом закрутилась, и дальше этого дело не зашло. Но я обязательно все исправлю. Только маму спроважу, ага…
– Сара! Ну, ты куда пропала?
– Я тут. Болтали с Давой.
– Минут пятнадцать, и будем есть.
– На ночь глядя…
– Кто виноват, что ты так поздно возвращаешься с работы?
– Мы только открылись, мам. Штат недоукомплектован. Со временем все утрясется.
Сажусь за стол, подтягиваю к груди ногу. Квартиру я взяла уже с ремонтом и даже менять ничего не стала – настолько тот оказался нам с Давой по вкусу.
– Ты уж с этим поторопись. А то так и будешь одна.
Вообще у меня, конечно, удивительная ситуация. Если маму послушать, так она только за, чтобы я начала с кем-то встречаться. Проблема в том, что ей никогда не нравятся мои ухажёры. Стоит мне ее с кем-нибудь познакомить, и начинается ад. Теперь я умнее и решила держать свои потенциальные отношения в тайне.
– Угу…
– Даже тот подонок женился!
Подонком мама называет лишь одного человека. Давиного отца. Конечно, мой сын не знает, да я и сама стараюсь забыть, что он родился в результате насилия, которое я, слишком юная и неискушенная, даже поначалу не идентифицировала как таковое. Я же сама пошла с парнем в спальню? Сама. Сама его целовала? Сама. А то, что он сделал дальше, проигнорировав мое четкое «нет», я, наверное, тоже сама спровоцировала. Мне так ужасно стыдно было потом, так невыносимо страшно, что я никому о случившемся не сказала. Лишь когда живот стал расти… пришлось. Мама была в ужасе. Мама не могла понять, почему я с ней не поделилась, ведь мы были очень близки. А я не сумела дать ей хоть сколько-то внятного ответа. Хотя он был на поверхности – я просто не могла пережить того, что так сильно ее подвела. Мама предупреждала меня о том, как бывает. Она сто тысяч раз меня предостерегала, а я, получается, не послушалась, и случилось то, что случилось. Я стала позором семьи. Надо же – дочь прокурора, а родила в шестнадцать!