Хозяин

Собственно, ЗиЛ пострадал не очень, что меня ни капли не удивило. Я бы даже сказал — он не пострадал вовсе. Не считать же вогнувшийся на пару сантиметров мощный металлический бампер. Да и с водителем этого самого ЗиЛа, судя по всему, все было в относительном порядке. Лишь небольшая ссадина на лбу, лениво сочащаяся кровью. Два гаишника прижали его к крылу машины и что-то с жаром втолковывали о святости человеческой жизни, а главное — о необходимости соблюдать постановления городского главы. Для наглядности они время от времени делали выразительные пассы руками. Водила на них внимания не обращал. На его лице, лице потомственного мазурика, вообще никаких эмоций не было. Полнейшая отрешенность. Плевал он и на человеков, и на городского голову. Ну, чистый Будда.

А вот бледно-розовому такси, которое интересовало меня куда сильнее, пришлось не сладко. Можно выразиться и жестче, но честнее — ему были кранты. ЗиЛ наехал на него в буквальном смысле. И даже едва не переехал. Соответственно, с теми, кто находился в салоне, можно было прощаться, даже не заглядывая внутрь.

Но заглянуть пытались. Видимо, ни одну из четырех дверей естественным способом открыть не удалось, поэтому спасатели орудовали гидравлическими ножницами, вскрывая крышу.

— Не, — авторитетно заявил мужик справа от меня. — Зря мучаются. Все равно там одни трупы. А если кто и выжил, то зря — всю жизнь теперь на таблетки работать будет.

Я сильно пихнул мужика плечом — а нечего болтать лишнего, — и, когда того отмело в сторону, протиснулся еще немного вперед.

Спасатели и их добровольные помощники тем временем совладали с четырьмя стойками, отогнули крышу и теперь осторожно извлекали из салона первое тело. Это оказалось девушка, судя по виду — очень молодая. Хотя и не поручусь — лицо было ярко и густо измазано кровью. Но фигура была нескладная, угловатая. Как у пятнадцати-шестнадцатилетних.

Девушку отнесли к машине «скорой помощи» и, аккуратно поместив на носилки, прикрыли простыней до подбородка.

— Ты гляди, живая! — сказал за моей спиной все тот же мужик. Неугомонный, гад. Я хотел было развернуться и сказать ему что-нибудь глубокомысленное или стукнуть по чему-нибудь очень интимному, но не успел — прогремел выстрел.

Неожиданно, разумеется. Сегодня все, чему я был свидетелем, происходило неожиданно. Я уже начал привыкать к этому.

Толпа отхлынула. Даже спасатели, менты и медики предусмотрительно отодвинулись от бледно-розового такси. Потому что выстрел прозвучал именно оттуда.

Я не стал сдавать назад вместе с окружающими. Я жадно впился в изуродованную машину глазами, потому что наверняка знал, у кого там был пистолет. Гипотетически ствол мог быть и у пассажиров, но я гипотез не строил. У Бэка ствол был наверняка.

Я не ошибся. От сильного удара изнутри водительская дверь распахнулась. Бэк не зря стрелял. Он пробивал заклинивший замок — и своего добился. После чего плашмя выпал из машины и пополз, цепляясь за асфальт обеими руками, в одной из которых так и сжимал памятную «Берету». Я удивился — по всему выходило, что его должно было намертво зажать между баранкой и сиденьем, да и ноги заклинить в нижнем отсеке. Ан нет. Чудеса, оказывается, еще никто не отменял.

Окружающие, в том числе и менты, завороженно следили за ним. И никто даже не сделал попытки отобрать ствол. Массовый гипноз, честное слово. А Бэк, не обращая на окружающих никакого внимания, продолжал ползти. И проделал таким макаром добрых пять метров, после чего бессильно распластался на асфальте. Как-то само собой подумалось, — и, бьюсь об заклад, не только мне, — что это все. Пять метров — его нынешний предел. Последние силы на них израсходовал. И больше ничего не сможет. Но нет. Он таки сумел приподнять голову. И выстрелил еще раз.

Толпа, начавшая было растревожено гудеть, когда он перестал ползти, снова подалась назад. А у водилы ЗиЛа, который вместе с обоими окружившими его ментами наблюдал за происходящим с открытым ртом, на груди стало расползаться пятно. На фоне синей футболки оно было поразительно, режуще, темным.

— Мастерство не пропьешь, — сказал я за Бэка, потому что был уверен, что он в этот миг думает ту же мысль.

Мужик с лицом заядлого уголовника ударился спиной о крыло своего грузовика и стал медленно сползать на асфальт. Где и застыл, привалившись спиной к колесу и свесив голову набок.

И только после этого все взорвалось всеобщим движением. И я в том числе. Сбросил с себя оцепенение и наперегонки с ментами рванул к Бэку.

Менты успели первыми. Один из них пинком отбросил пистолет, который, впрочем, моему коллеге был уже без надобности. А вот что делать дальше, они не знали. Столпились над телом, как стадо баранов, и тупо пялились на него. И, не простояв даже минуты, стали рассасываться по другим точкам — работы у них хватало. А почти мертвый безоружный гражданин — это уже не по части ГАИ, правильно?

Я снова предпринял попытку пробраться к Бэку, но один из ментов преградил мне дорогу. Я попытался обойти его с фланга, но он разгадал маневр и снова встал передо мной. Непроходимый, как Великая китайская стена перед гуннами, честное слово! Молоденький парнишка с наивными голубыми глазами. Зато с погонами летехи.

— Кто такой? — спросил он абсолютно лейтенантским голосом. — Чего надо?

— Кореш у меня там, — я указал в сторону Бэка. — Тоже таксист.

— И что? — спросил летеха. И вдруг, набрав полные легкие воздуха, проорал: — А ну пошел отсюда! — после чего добавил спокойным, даже слегка скучающим тоном: — Понабежали здесь. Любопытные…

Я быстро огляделся. Его вопль, вопреки ожиданиям, всеобщего внимания не привлек. Не до того людям было. Да и то сказать — обстановка нервозная. Авария, убийство… Подумаешь, нервы у кого-то сдали, на крик сорвался. Обычное дело.

Бессовестно пользуясь всеобщим безразличием, я аккуратно взял лейтенанта за отвороты форменного кителя и рывком подтянул к себе. Он оказался на полголовы ниже, и мне пришлось шипеть куда-то в район его лба. Получилось весьма впечатляюще.

— Ты что, цыпа, проблем захотел? — издалека начал я. — Или ты забыл, из чьей кормушки кушаешь? Или думаешь, что меня мундир твой остановит? Да ни хрена подобного. Я дурной, понял? У меня даже справка есть.

Лейтенантский лоб покраснел. Наверное, покраснел и весь лейтенант. Он сделал шаг назад и осторожно отцепил мои пальцы от кителя. И я понял, что этот раунд выиграл. Нокаутом. Мент, говорю, был совсем молодой. Наверное, он только-только выбрался за стены училища и еще не знал, кто из чьей кормушки кушает и тому подобные тонкости этой запутанной жизни. Наверняка он знал одно — что в лицо не хочет. А то, что я, при моем нынешнем состоянии первобытнообщинного аффекта был способен устроить ему это милое развлечение, лейтенант, видимо, не сомневался. Вселенский по своим масштабам блеф удался на славу.