Храброе сердце

Молли высоко подымает руки.

— Кто вы, черт возьми? Слим?

Слим подходит к нам, перевязанный, опираясь на Маив. Его лицо потное и бледное.

— О Боже, Слим, што произошло?
– Молли отстраняетца от Эмми и бросаетца к нему.

— Тонтоны подстрелили меня на дамбе, - говорит он.
– Думаю, им не понравился мой наряд.

Она смотрит на нас.

— Как ты ввязался в это? — спрашивает она.

Он кладет свою здоровую руку ей на плечо и обнимает ее.

— Меня похитили, — говорит он. — Долгая история. Ты в порядке?

— Да, — говорит она. — Я ожидала это. Безнадега последний оплот безнравственности и низкой жизни. Я уверена, што они бы добрались до меня и раньше, но они чертовски хорошо знают, што у меня не было клиентов. Они преследовали или убили всех мерзавцев, а Распорядители не пьют и не связываютца со шлюхами. От меня вряд ли можно ждать много неприятностей, ведь так?

Он слегка весело улыбнулась ему.

— Ну, тогда доставка отменяетца, — говорит он.

Молли бросает взгляд на нас. Ее лицо становитца бесстрастным.

— Ой, да ладно тебе, можешь говорить свободно, — говорит он. — Они нашли оружие.

— Будем действовать по запасному плану, — говорит она. — Ты доставишь это Брэму и Кэсси.

— Я так и знала! — Маив наставляет палец на Лью. — Сопротивление! Он перевозит оружие, а Безнадега только часть этого. Я права или я права?

— Ты не ошибаешься, — говорит Слим.

Я хватаю Молли за руку.

— Молли, — говорю я. — Пожалуйста, почему ты сказала, што думала, что Джек был со мной?

— Он сказал, што пойдет за тобой, — говорит она. — Когда он пришел, штобы рассказать мне о Айке. Он собирался встретитца с тобой. Ты же направлялась на запад, да?

— Когда ты виделась с ним? — говорю я. — Как давно?

— Я...я не знаю, — говорит она. — Кажетца, несколько месяцев назад...

— Молли! Ну, давай же! — я трясу ее. — Это важно!

Когда я трясла ее, платок начал соскальзывать с ее лба. Я увидела розовые рубцы только начавшей заживать раны. Я срываю платок.

Она была заклейменной. Прямо в средине лба.

Ш.

Мне знакомо это клеймо еще по городу Надежды. Накрашенные леди и парни из Райского переулка, которые ложились под незнакомцев, ради чаала или самогона или горстки бусин. Вот таких и Тонтоны клеймили.

Ш.

Шлюха.

Мы сидим на перевернутых ящиках возле Космика. Оловянные бочонки с Моллиным виски из полыни выжили после того, как были подброшены в небо во время взрыва. Мы все пьем, даже Эмми. Этот убойный самогон даже хуже, чем Айковая водка, настоянная на сосновых шишках - от этого у кого угодно глаза вылезут из орбит. Он течет по моей глотке белой болью.

— Сколько их? — спрашиваю Молли.

— Двое, — говорит она.

— Тонтоны, — говорит Маив.

Молли кивает.

— В таверне никого не было, кроме нас с Джеком. После того, как он рассказал мне об Айке, я... Джек единственный человек, которого я знаю, кто забрался за три девять земель, штобы рассказать плохую новость. Я не думаю, што могла бы выдержать, если бы это был кто-то другой, а не он.

Мы молчим. Я только што встретила Молли. Я не знаю ее, но мы связанны друг с другом, она и я через Айка и Джека. Мое сердце болит за нее. Оно болит из-за нее.

— Я говорила ему не делать этого, — говорит она, — но он остался, штобы убедитца, што со мной все в порядке. Потом появились эти двое. Тонтоны. Джек был Джеком, он...пытался отговоритца от неприятностей, но... двое против одного...они хорошенько побили его.

— Они избили его, — говорю я. Мою кожу обдает то холодом, то жаром, когда я представляю это.

— Да, — говорит она. — Затем, ах...один из них остался с ним пока ...ох...пока другой, э-э...

Слезы вдруг появились у нее на глазах, бегут по ее щекам.

— Извините, — говорит она, вытирая их. — После всего этого, они заклеймили меня.

Эмми вскакивает. Подходит и обнимает ее.

— Не плачь, Молли, — говорит она. — Теперь мы здесь.

Эмми не понимает. Она слишком маленькая. Боль Маив настолько тяжела, плотна, наполняет воздух, пока я едва могу дышать. Я смотрю на Маив, со слезами на глазах. Она смотрит на Молли, ее челюсть напряжена.

Слим сидит рядом с Молли, держа ее за руку, время от времени, сжимая ее.

— Ничто не сможет разрушить твою красоту, - говорит он.Он целует ее в лоб, прямо над ужасной меткой.

Она заходитца истеричным смехом, сквозь слезы.

— Господи, какой же ты лгун, — говорит она. — Такой добрый, милый лжец. Она снова надевает на голову шарф и завязывает его. После того, как они ушли, — говорит она, — мне просто...просто хотелось остатца одной. — Она смотрит на меня. — Я сказала Джеку, штобы он шел за тобой, — говорит она. — Штобы он следовал своему сердцу. Я заставила его поклястца.

— Што он сказал? — шепчу я.

— Он пообещал, што так и сделает, — говорит она.

— Я его не видела, — говорю я.

— Похоже, я последняя, кто его видела, — говорит Маив.

— Ты? — спрашивает Молли.

— Он отдал ей сердечный камень, штобы она передала его Сабе, — говорит Эмми.

— И так вышло, што тогда он был с Тонтонами, — говорит Лью.

— Што? — говорит Молли. — Нет. Джек никогда бы не ездил с Тонтонами. Никогда. Я знаю его.

— Может ты знаешь его не так уж хорошо, — говорит Лью.

— Я знаю то, што мне не нравитца твой тон, — говорит она. — Джек мой друг. Очень старый, добрый друг. Я не собираюсь продолжать говорить о не правдивых вещах о нем.

Лью отводит взгляд.

— Он был с ними, Молли, — говорит Маив. — Я видела его своими собственными глазами. Он был одет точно так же, как и они.

— Должно быть, они схватили его, — предполагает она.

— И я о том же, — говорю я.

— Он был свободен, — говорит Маив, — его ничто не сковывало.

Молли хмуритца. Делает большой глоток из своей жестянки и наливает себе еще. Она замечает, што Томмо смотрит на нее. Он не отводит от нее взгляда все это время.

— В чем твоя пробела? — спрашивает она.