Храброе сердце

Томмо порывисто обнимает меня, и целует, крепко прижимаясь ко мне всем телом. Неуклюже, нетерпеливо, неуверенно. У него мягкие губы. Мальчишеские.

Я хватаю его за руки. Отодвигаю его подальше от себя. Осторожно. Настойчиво. Мы смотрим друг на друга.

Он говорит: — Я честен и верен. Я не такой как Джек. Я люблю тебя, Саба. Люблю тебя.

Он говорит то, што думает. Он чувствует это. Это написано на его лице. Это слышно в его голосе. Видно в его глазах. Што я должна сказать? Што бы я не сказала, это причинит ему боль. Я не смогу сделать этого. Его жизнь и так уже побила сильно.

— Томмо, — говорю, — ты...ты и я...

— Саба! — раздаетца голос Эш.

Она шипит мне с поля неподалеку. Я иду к ней, а Томмо за мной. Она сидит на корточках в кукурузных початках.

— Тонтоны приближаютца! — говорит она. — Шесть всадников. Одна повозка. Они будут здесь с минуты на минуту.

Как только она раствворяетца в ночи, мы с Томмо натягиваем наши маски. Мы бежим обратно внутрь, штобы разыскать Брэма с Кэсси. Кэсси встает на цыпочки и вглядываетца вдаль. Брэм переводит дыхание.

— Тонтоны приближаютца, — говорю я ему.

— Наверное, они просто хотят заехать сюда, прослышав о вечеринке. Все ли тут в порядке. Или, — говорит он, глядя на беременных девушек, — возможно, пришло время для отбора.

Мы смотрим на танцующих, пока разговариваем, притворяясь, што это обычная болтовня. Томмо ушел к Кэсси.

— Для отбора? — переспрашиваю я.

— Они забирают девушек в родильные дома, — говорит он. — Они оставляют младенцев, где их вырастят и воспитают Распорядителями Земли, прямо как их родителей. Слабых или переизбыток младенцев оставляют на ночь на улице. К утру те, либо замерзнут от холода или станут добычей какого-нибудь животного.

— Жестоко, — говорю я.

— Только сильнейшие и лучшие для Нового Эдема, — говорит он. — Молли с тобой поговорила?

Я киваю.

— Я все понимаю, — говорю. — Не хочу, штобы из-за меня у вас были неприятности.

— Иди танцевать, — говорит он. — Оставайся со своими друзьями. Там в углу есть дверь, если вам понадобитца быстро скрытца. Этот выход ведет в поля.

Он бросает быстрый взгляд на потолок. На зернохранилище над нашими головами. Эмми наверняка наблюдает за ними через щель.

— Твоя сестра, — говорит он, — хватит ли у неё ума, штобы спрятатца так, штобы её не нашли?

— Конечно, — говорю я.

Как только он уходит, я хватаю Томмо за руку и мы проскальзываем обратно в толпу к Распорядителям.

— Нам нужно поговорить, — говорит он.

— Не сейчас, Томмо, — отвечаю.

Когда мы двигаемся возле Молли и Крида, она шепчет: — Где ты была?

— Тонтоны приближаютца, — бормочу я. — Продолжаем танцевать.

Мы с Томмо, танцуя, движемся через весь амбар, Молли с Кридом за нами. Краем глаза я замечаю, как Лью с Маив выскальзывают через маленькую дверцу. Рука об руку. Никем не замеченные, кроме меня. Куда это они черт возьми собрались?

Именно в тот момент, когда я их засекаю, в помещение наступает какое-то волнение. Все головы поворачиваютца к главным дверям. Патруль Тонтонов. Шесть человек, как и говорила Эш. У меня перехватывает дыхание. А Дже с ними? Нашел ли он весточку, оставленную ему в Безнадеге?

Музыка замедляет свой темп, танцоры почти перестают танцевать. Но командир патруля показывает музыкантам, штобы те продолжали играть. Танцоры начинают снова танцевать. Да они в общем-то и не прекращали. Тонтоны идут прямиком к трем беременным девицам, которые прижали кулаки к своим сердцам, демонстрируя повиновение Кормчему. Девицы одна за другой быстро салютуют, и быстро поднимаютца, вставая перед Тонтонами, шурша юбками. У девушек голова идет кругом от волнения.

Я едва могу видеть затылки Тонтонов. Все они коротко стрижены, опрятны и вооружены. Совсем не такие, какими они предстали передо мной в городе Надежды да на полях Свободы. Все никак не могу понять есть ли среди них Джек.

Я отбрасываю руку Томмо.

— Мой шнурок, — говорю, — он порвался.

Я тут же ныряю вниз, притворяясь, что завязываю шнурок по новой. Я затеряна между танцующими, низко присев, и гуськом продвигаюсь к двери в углу.

— Счастливицы, — говорит девушка поблизости. — Их забирают в родильный дом.

— Не могу дождатца своей очереди, — говорит другая.

У меня сводит живот, сердце колотитца. И вот я уже у двери, прячусь в тени. Патруль Тонтонов идут к главным дверям, двое впереди, двое позади, между ними беременная девушка. Танцующие хлопают в ладоши и улюлюкают.

Я должна все разузнать. Мне нужно знать с ними ли Джек. Если это так, я последую за ним.

Никто не смотрит. Я подымаю задвижку. И проскальзываю через дверь.

Я стою снаружи амбара. Передо мной находитца большой открытый сарай. Я могу разглядеть инструменты, части от повозки, плуг. Справа от меня находятца пашня. А слева скотный двор и дом.

Я слышу голос. Громкий. Уверенный в себе. Командир патруля.

— Вы двое, — говорит он. — Разделитесь, быстро проверьте окрестность вокруг амбара, а после поедем дальше.

Я вбегаю в сарай. Прячусь за кучей досок. Вдруг, я чувствую это. Сердечный камень, висящий вокруг моей шеи. Я дотрагиваюсь к нему. Он теплый. Сердечный камень знает.

Джек здесь.

Он здесь.

Меня тут же бросает в дрожь. Я начинаю быстро и тяжело дышать. Кто-то заходит за угол амбара, держа в руках факел, освещая себе путь.

Это Джек. Одет в свое черное одеяние Тонтонов и в броню. С короткими волосами. Чисто выбрит. Он медленно обходит сарай с боку. Поднимая свой факел то высоко, то опуская его вниз, проверяя, что все в порядке.

Когда он приближаетца ко мне, я наблюдаю за ним из тени. Время содрогаетца. Останавливаетца. Выжидает. Я бросаю на него взгляд. На его лицо, губы, на кривой нос. Его серебристо-серые глаза похожи на лунный свет.

Сердечный камень горит, яростно и правдиво. Я ждала его так долго. Я так сильно скучала по нему. Мое сердце болит от того, што я снова вижу его. Я открываю рот, штобы выкрикнуть его имя. Я останавливаю себя. Он поворачивает голову в мою сторону. Как будто он знает, што я здесь. Разве я шумела? Он поднимает факел. В то же время слышитца шелест над головой. Я смотрю вверх. Джек тоже.

У боковой стены амбара, прямо напротив сарая. Там приставлена длинющая лестница, которая ведет прямо к люку, а тот в зернохранилище. Люк открыт, кто-то спускаетца по лестнице. Это Эмми.

Джек хватает свисток, который висит у него на шее. Он дует в него. Он подымает тревогу.

Мои ноги начинают двигатца. Две больших руки хватают меня сзади. Одна рука закрывает мне рот, а другая крепко прижимает меня к нему. Это Брэм.

— Молчи, — шепчет он мне в ухо. Мы наблюдаем.

Эмми спрыгивает на землю, когда до неё остается всего пара ступенек. И именно в этот момент вбегают Тонтоны. Один с черного входа амбара, четыре появляютца из главных дверей, включая командира.