Хранитель истории

Во второй раз ему так повести не могло.

Пока не появился какой-нибудь способ, чтобы воплотить идею Анаис в жизнь, Эдвард решил заняться другими делами. Он открыл всю имеющуюся информацию о первом приспешнике Жана, которого они с ребятами поймали в 1927 году и которого почти сразу же упустили, и стал внимательно ее просматривать – вдруг было что-то, что они проглядели.

– Эдвард, там опять пришла эта кошка драная, – сообщила Анаис, оторвав его от изучения документов. – Я бы не пускала ее, но она пронырливая.

– Чего-чего? – не понял Эд.

– Я про Элинор.

– Не говори про нее так. Она же моя жена.

– Бывшая жена.

– Ну и что?

– Наверняка пришла что-то еще у нас отсудить. – Анаис закатила глаза.

Элинор в семье Эдварда не любили. С самого начала она не вызвала ни у кого восторга, а когда сбежала от Эда после смерти сына, то ее и вовсе возненавидели.

– Не у нас, а у меня. Ну да ладно. Я сейчас.

Эдвард убрал голограмму и поднялся с дивана, затолкав очки в нагрудный карман. Зрение у него было не сказать, что очень плохое – он вполне мог обойтись и без очков. Но когда он садился за умственную работу, обязательно их надевал. Это был особый ритуальный предмет, помогающий ему сосредоточиться.

Эдвард вышел в прихожую. Там его ожидала женщина, в которой было очень непросто узнать Элинор.

Элинор всегда была блондинкой с мягкими волнистыми волосами. Она носила одежду пастельных тонов – персиковую, мятную, незабудковую. А ещё очень любила блестки и мех. Ни один предмет ее гардероба не обходился без меховой или блестящей отделки. Сейчас же перед ним стояла темноволосая незнакомка в огромных чёрных очках и черном пальто, которое доставало чуть ли не до самого пола.

– Нужно поговорить, – заявила она и вцепилась мертвой хваткой в запястье его руки.

– Ты покрасила волосы? – глупо спросил Эд.

Этот факт его так удивлял, что он даже не заметил, насколько Элинор была взволнована.

– Я должна сказать тебе кое-что важное, – произнесла она.

– Но зачем ты их покрасила?

– Эдуард! – воскликнула она.

Французское имя резануло слух. Его уже давно так никто не называл – даже в документах теперь написано «Эдвард».

Эд с непониманием уставился на Элинор и, наконец, увидел, что она выглядит обеспокоенной, словно случилась какая-то катастрофа.

– Что-то произошло? – сглотнув, спросил он.

– Все не так, как кажется, – ответила Элинор. – Все гораздо серьезнее. Никому не доверяй. Никому, слышишь?!

– Чего?.. – Эдвард ожидал услышать что угодно – пожар, потоп, землетрясение. Но это заявление просто выбило почву у него из-под ног.

– Я не могу всего тебе сказать, но могу предупредить. Не доверяй агентству. Не доверяй никому. Все на самом деле не так, как выглядит. Не позволяй им тебя обманывать.

– О чем ты?

Она глянула на экран часов, будто куда-то опаздывала, и поспешила к двери. Но Эдвард был уверен, что смотрела она там вовсе не на время – наручные часы уже давно перестали показывать только его.

– И никому не говори об этом разговоре, – сказала она на выходе. – Ни Гюставу, ни Жаклин, ни своей сестре. Никому.

– Что? Подожди! Какой же это разговор?! Объясни внятно. О чем ты говоришь?

– Еще рано. Но ты должен быть осторожен. – Она взглянула на него. Из-за темных очков совсем не было видно ее глаз, но Эдвард почувствовал, что в них полно печали. – А теперь прощай, Эд.

Он совсем ничего не понимал. На секунду ему показалось, что Элинор сошла с ума, но она совсем не походила на слетевшего с катушек человека.

Хотя откуда ему знать, как должны выглядеть ненормальные? Может, из-за нервов она действительно слетела с катушек?

Элинор ушла, оставив Эдварда теряться в догадках. Он так крепко задумался, что не заметил, как сзади подкралась Анаис.

– Что ей было нужно? – спросила она.

– Ничего, – ответил он.

– Ее давно не было видно. А сейчас заявилась вся такая загадочная. Ты видел, что она сделала со своими волосами? Жуть.

– Да, жуть, – отрешенно ответил он.

– Так что она хотела?

– Ничего она не хотела. Просто зашла забрать… кое-что. Ладно, мне надо заняться делом, – резко перевёл он тему. – Я там пытался придумать, как можно спасти кучу людей, когда меня так бесцеремонно стали донимать всякой ерундой.

После этих слов Эдвард двинулся обратно в библиотеку, не дав Анаис возможности спросить что-то ещё.

Обычно он ничего от сестры не утаивал. Но этот визит Элинор был таким странным, что Эдвард решил держать слова бывшей жены в секрете, как она и попросила. По крайней мере, пока он не поймёт, что все это значило.

Хоть они и развелись после страшной трагедии, он не ненавидел ее так, как ненавидели ее остальные члены его семьи. Отношения после развода у них были нормальные. Эдвард её даже не осуждал. Он понимал, что она хотела избавиться от всего, что напоминало ей о смерти ребёнка. Возможно, он и сам хотел избавиться от того же. Больше всего о трагедии им напоминали они сами, потому развод был единственным выходом.

Если бы Эдвард сейчас рассказал Анаис о том, что Элинор ему сообщила, то сестра бы точно разразилась дикими ругательствами и высказала бы о ней все, что думала. За два года Эдвард уже достаточно такого слышал, и сейчас у него совсем не было настроения для негатива. Негатива на сегодня и так было достаточно.

***

Жаклин вернулась домой ближе к вечеру. Поскольку она не могла перемещаться ни во времени, ни в пространстве, ей приходилось добираться на машине. Аэромобиля у неё, к сожалению, не было – в продажу их никогда не пускали.

Вообще, аэромобили пустили в использование как транспорт для экстренных служб. Ими пользуются полицейские, «скорая» и группы захвата. В секретном полицейском отделении тоже есть один аэромобиль. Правда, для поимки преступников его не использовали. Эдвард и Гюстав иногда брали его, чтобы поразвлечься, гоняя по воздушным коридорам, на что Жерар Жиллен благополучно закрывал глаза. Не пылиться же этому чуду в гараже, думал он.

Ещё аэромобили были у богачей. Некоторые влиятельные личности мира уже давно ими обзавелись. От служебных они отличались покраской и отсутствием различных символов и опознавательных знаков. Иногда над головой можно было заметить, как пролетает черная или синяя воздушная машина без мигалки – это означало, что ею управляет какая-то влиятельная шишка. Насколько это было справедливо по отношению к населению остальной планеты, Жаклин не знала. Но, добираясь до дома по обычным дорогам, часто задумывалась об этом.