Хранитель

Дошёл он быстро. Школа представляла собой, конечно же, одноэтажное здание, со стороны чистенькое и ухоженное. Над дверьми висела резная табличка «Краснобогатырская средняя школа». Журналист вошёл внутрь. Школа встретила его пустым коридором и тишиной. Он заглянул в одну дверь – пустой класс, в другую – пустой кабинет. Открытие третьей двери, наконец, увенчалось успехом. На стуле, закинув ноги на стол, сидел пожилой мужчина и курил трубку. Внешне он напоминал Альберта Эйнштейна, даже одет был по той же моде.

– Проходите, присаживайтесь, – произнёс мужчина. – Разрешите представиться – Самуил Степанович Энштен. А вы, наверное, Пётр Алексеевич? А я всё жду, когда вы меня навестите.

– Вот так совпадение, – подумал про себя Ручкин, но вслух сказал: – Да-да, совершенно верно. А где же все дети?

– Так каникулы, нет никого. Один я тут. Вот сижу, о вечном думаю.

– Разрешите послушать ваши мысли? – спросил журналист.

– Ну а почему бы и нет. Присаживайтесь рядом. Вот вы, наверное, спросить меня хотите, что я думаю о красной земле? А я вам так отвечу – и слава богу!

– Поясните Самуил Степанович.

– Видите ли, молодой человек, а я уже в том возрасте, когда имею право к вам так обращаться, у нас в школе всего шестнадцать учеников и всего два учителя. Я и Валерий Владимирович – физрук наш. И вот как-то раз решили нашу школу закрыть, дескать, учеников мало, учителей нет. Решили, что мы нерентабельны. Пришла бумага школу закрыть, а детишки пускай на автобусе в соседний город ездят. А тут такие дела – земля красная! И осталась наша школа, и детишки учатся, и я при деле. Так что и слава богу, Пётр Алексеевич.

– Ваша правда, Самуил Степанович, в этом контексте я даже и не думал. А всё же с точки зрения науки что думаете?

– А с точки зрения науки, – ответил учитель, – думаю, что испытывали здесь недалеко коллайдер. Сейчас модно их строить и эксперименты проводить. И вот, наверное, что-то пошло не так. А я вам ещё раз скажу, и слава богу!

– А про аномалии что думаете? – не унимался журналист.

– Признаться, сам не видел, но народ говорит. А там – бог его знает.

– Говорят, вы настойки чудесные готовите? – спросил Ручкин.

– Да, – ответил учитель. – Химию очень люблю, и настоечки всякие готовлю. Народ хвалит. Но сам не пью. Мне нужна трезвость ума. Хотя, с другой стороны, каникулы же. Если грамм по пятьдесят, то можно.

Учитель встал и подошёл к шкафу. Открыл дверцы.

– Новый сорт, – произнёс Самуил Степанович, доставая с одной из полок бутыль с чёрной жидкостью. – Назвал «Чёрный квадрат».

– Почему такое название?

– Расширяет сознание, – ответил Энштен, разливая по рюмкам.

Возвращался в этот раз Ручкин домой на своих ногах. Настроение было хорошее, вечер был тёплый, да и настойка, признаться, обладала удивительным вкусом.

День шестой

Свадьба

Проснулся Ручкин рано утром. Помылся, побрился и даже сделал зарядку. Потом заварил чай и крепко задумался: что же подарить новобрачным. На красную землю ему ничего проносить не разрешалось, поэтому ничего ценного, кроме паспорта, денег и ручки с записной книжкой, у него не было. Ручка была дорогая. Знающие люди за эту ручку выложили бы приличную сумму денег. Жалко, конечно. Можно было ещё сходить в магазин и прикупить что-нибудь там, благо денег хватало, но второй раз встречаться с Фролом не очень хотелось. Твёрдо решив подарить ручку, Пётр Алексеевич почистил ботинки, отряхнул пальто, собрался и пошёл к дому мэра.

Погода была прекрасная, несмотря на позднюю осень. На улице, конечно, уже не было так тепло, но главное, что вполне сухо и достаточно комфортно. Хорошо, что ещё не выпал снег, хотя было бы интересно посмотреть, как смотрится снег на красной земле. А когда он тает, смешиваясь с красной грязью? Жуткое, наверное, зрелище.

У Семёнова дома журналист ни разу не был, но без труда распознал его. Смотрелся он, в отличие от других строений посёлка, монументально. Двухэтажное здание с большими окнами, с высоким забором и коваными воротами. Во дворе стояли статуи льва и даже находился небольшой фонтанчик. Дом был выкрашен в жёлтый цвет, и в такой же цвет были выкрашены две будки, из которых с любопытством наблюдали за происходящим собаки. На крыше здания топорщился флюгер и красовалась рядышком спутниковая антенна. Конечно, она спутник не ловила, но солидности придавала. Возле дома стояла машина скорой помощи, украшенная ленточками, полицейская «нива», чёрная «Волга» и мотоцикл с коляской. Народу было много. Среди толпы журналист узнал Пинкертона, Ивана Филипповича, Самуила Степановича и Зинку. От толпы отделился маленький толстый человечек, одетый в чёрный костюм с белой рубашкой, в котором журналист с трудом узнал Семёнова.

– Пётр Лексеич, доброго утречка, – произнёс мэр. – Присоединяйтесь к нам. Ждём жениха, скоро приедут на выкуп. А может, выпить чего-нибудь хотите для согрева?

– Нет– нет, – отказался Ручкин. – Я пока, пожалуй, откажусь, рановато ещё.

Не успели они договорить, как двор огласил шум моторов и клаксонов. Зрелище было эпичное. Впереди ехал трактор, украшенный шарами и лентами. За ним ехали два мотоцикла, следом тарахтел автобус. Завершал процессию жених. Он сидел на белом коне, одетый в военную форму, с ружьём наперевес. Процессия остановилась, и из трактора выпрыгнули женщина с мужчиной, нарядно одетые. По-видимому, родители.

– У вас товар, у нас купец, – зычным голосом произнёс мужчина.

– А у нас таких купцов, как в огороде огурцов. Ты мне лучше расскажи, есть ли у купца гроши? – бойко ответил Захар Аркадьевич.

– Кто это? – спросил Ручкин у стоящего рядом Ивана Филипповича.

– Это Хохлов, отец жениха. Трактористом работает, – объяснил доктор.

– У нашего купца грошей, как у твоей собаки вшей. – Ловко парировал Хохлов. – Ты базар не разводи, а невесту выводи.

– Где ты видел столько блох, чтоб я дочь отдать бы смог? А пускай-ка ваш жених про невесту скажет стих.

Народ дружно захохотал.

Хохлов-младший спрыгнул с лошади, поправил ружьё и, откашлявшись, продекламировал: «Настя, ты моё счастье! Без тебя как без ружья!»

Толпа засмеялась, полковник стоял смущённый.

– Что же это за стихи… – картинно возмутился мэр и развёл руки в стороны. – Да я с такими стихами отдам невесту только с кулаками.

Мэр картинно закатал рукава и встал в боксёрскую стойку.

– Папа, хватит! – раздался внезапно приятный женский голос. – Заканчивайте этот баттл, а то я так никогда замуж не выйду.

Невеста была хороша. Высокого роста, стройная – полный антипод Семёнова. Ослепительно белое платье контрастировало с красной землей. Жених подошёл к Анастасии, взял на руки, и они слились в долгом поцелуе.

Это была очень весёлая свадьба. Гости пили, ели, пели, поздравляли молодых. Ручкин вручил свой подарок, пожелал счастья молодым, а потом долго выпытывал у Самуила Степанович секрет его настойки. Настало время медленного танца.

«Там, где клён шумит…» – донеслось из динамиков.