Хранители снов

Но самое необычное было то, что по всему телу кошки красовались некие непонятные круговые рисунки, словно её шерсть была аккуратно выбрита и покрашена. У неё были огромные уши, даже слишком большие при такой маленькой мордашке и, я подумала, может быть, это рысь сбежавшая с зоопарка?

Но эта кошка явно была не рысью, я вообще никогда не видела подобных кошек, тем более с красной шерстью, хотя может, ее хозяйка модная девочка, и решила сделать из своей породистой кошки, гламурную киску под стать. Создавалось впечатление, что она вот — вот нападет, такой напряженный вид у нее был. Но в то же время, кошка была такая притягательная, что сразу хотелось ее помацать, хотя учитывая нешуточный размер, делать этого я не собираюсь. И было в ней еще что-то. Что-то такое, и я никак не могла понять что именно. Словно, ей не место здесь.

— Кис — кис! — позвала я, привлекая ее внимание.

Кошка обернулась и внимательно на меня посмотрела, ее желтые глаза прищурились и она встала. Я сделала шаг назад. Зверюшка, тем временем, издала какой-то низкий звук, наподобие «ч — и-к — р-ы», развернулась и быстро унеслась прочь. Причем так быстро, что уже через секунду скрылась из вида.

Я долго стояла, смотря в сторону, где скрылась необычная зверюшка и думала, что кошки, таких звуков произносить не умеют. Я вообще не знаю таких животных, которые хотя бы отдаленно могли произносить что-то подобное. Это была не кошка, но кошачьей породы, ну или чокнутый, сбежавший из лаборатории, неудавшийся эксперимент. Последнее предположение мне понравилось больше всех. Кто еще будет заводить подобных красно — серых кошек — гигантов?

Я снова направила свои стопы в магазин, все еще думая о странной встрече. Но в магазине я вообще обо всем забыла и понахватала всего самого необходимого и немного ненужного, по причине голодных глаз, пообедать, я сегодня не потрудилась. По этому, выйдя из магазина с приличным пакетом провизии, не смогла пройти мимо кондитерской лавки. Там кроме продавщицы и меня никого не было. Я тут же прилипла взглядом к разнообразным вкусностям, думая, что можно купить на сто рублей. Именно столько у меня осталось.

— Девушка, вы ищете что-то необычное? — поинтересовалась продавщица.

Я глянула в ее сторону и подумала, что она, наверное, новенькая, так как в первый раз ее вижу.

— Да нет, — ответила я, глубоко вздохнув и посмотрев на стольник у себя в руке.

— Тогда, может быть, попробуете вот это? — она достала из-за прилавка маленький поднос с небольшими белыми пирожными, посыпанными кокосовой стружкой, они были выполнены в форме звездочек. Дорогие, наверное.

— Дорогие, наверное, — произнесла я свои мысли вслух.

Продавщица внимательно на меня посмотрела, и хитро прищурилась.

— Для тебя — нет.

Я удивилась.

— В смысле?

— А сколько у тебя есть? — спросила она.

— Сто рублей, — я протянула купюру.

Продавщица взяла ее, положила в контейнер пять пирожных и протянула мне.

— Держи.

С горящими глазами я схватила контейнер, уже предвкушая, как буду их есть.

— Спасибо, — поблагодарила я, и развернулась к выходу.

— Пожалуйста, Мартина, — услышала я себе в след и остановилась.

Резко развернувшись, увидела, что стойка пуста, а продавщица отсутствует. И тут открылась дверь подсобки, и из нее вышла другая женщина, та, которая раньше тут работала и я не раз покупала у нее плюшки для Родьки. Она подошла к стойке и спросила:

— Что-то выбрали?

— Н — нет, — промямлила и, развернувшись, ушла.

«Ну, дела», — подумала я, направляясь к дому. Действительно съехала что ли?

Я шла домой и разглядывала бокс с пирожными, предполагая, что меня решили отравить, но выкидывать я их зажадничала, поэтому положила в пакет и, перекладывая его из руки в руку, поплелась в свой двор.

Что ни день, то приключения, и как только появилась у меня эта статуэтка, так и начали происходить все эти странности. Гигантские кошки, бешеные мужики… что-то подсказывало мне, что это только начало и от таких мыслей у меня мороз шел по коже.

Когда я подошла к подъезду, то увидела знакомую фигуру.

— Родька!!! — крикнула я, и он обернулся.

Увидев меня, вскочил с лавки и быстрым шагом двинулся на встречу. Я раскрыла ему свои объятья, а он протянул руку к моему тяжелому пакету, а потом поняв, что я собиралась сделать, улыбнулся и крепко обнял меня, приподняв при этом в воздух.

— П — привет, Марти, — разулыбался он, поставив меня обратно на землю.

— Ты где пропадал?! Почему мне не сказал?! Я знаешь, как волновалась! И телефон с собой не взял! — причитала я, пока мы шли к подъезду. — Я даже к тебе в общагу ходила! Не смей так больше делать!

— Я з — знаю, мне Леня сказал, — улыбнулся Родька, и уступил мне место, чтобы я открыла дверь квартиры.

— Где ты был? — настойчиво повторила я, даже не делая попыток достать ключ.

— Мартин, давай з — зайдем и я тебе все расскажу, хорошо? — он снова улыбнулся своей привычной и доброй улыбкой. — Я п — прям, скучал по тебе.

Я отвернулась к двери, и мое лицо растянулось в довольной улыбке, но чтобы не растерять амплуа разозлившегося полицейского, приняла серьезный вид, и буркнула:

— Я тоже. Заходи.

Мы прошли в квартиру и Радислав сразу понес пакет в кухню, по этому и приготовлением чая он занялся сам, пока я переодевалась в домашнее.

Когда я вплыла на кухню, одновременно пытаясь заколоть свою копну волос доисторической заколкой, стол уже был сервирован по всем правилам чаепития. Белые пирожные стояли посредине. Я покосилась на них, и решила, что ничего плохого в этой жизни не сделала, и раз продавщица была добра, то какой смысл ей меня травить? Но первое, я съем сама.

Справившись с заколкой, я села на табуретку и сурово поглядев на Родьку, произнесла:

— Ну — у…

— Мартина, извини м — меня, что я вот так уехал, но ехать н — нужно было срочно. Мать умерла. Я х — хоронить ездил и дела с домом ее улаживал, — сказал он, и вся моя злоба разом испарилась, причем до такой степени, что я подошла к нему и обняла за голову, прижав ее к себе.

— Родечка, мне жаль, мне так жаль.

— Да ладно, М — мартин, этого и следовало ожидать, с её-то образом ж — жизни, — грустно сказал Родька.

Мать Радислава была беспробудной пьяницей, и давно была лишена родительских прав. Она жила в соседней деревне, недалеко от нашего города. До семи лет он воспитывался у нее, пока была жива бабушка, а когда та умерла, Родьку поместили в детдом, так как матери не было до него никакого дела.

Своего отца он никогда не знал, а мать отказывалась назвать даже его имя, дав Родьке отчество своего деда, поэтому считалось, что Радислав «нагулянный». Любви к матери ему это не прибавило, но он все же иногда приезжал ее проведать, каждый раз натыкаясь на толпу пьяниц в доме и неизменную грубость от матери. Хотя деньги, которые давал, она всегда брала, и даже могла иногда назвать «сыночком». Думаю, что ради таких моментов он и ездил туда.