Хранители снов

Глава 2

Солнце слепило мне глаза. Я с улыбкой ощущала его лучи, ласкающие лицо. Как уютно и комфортно. Стоп. Солнце? У меня в квартире? Я открыла глаза и поняла, что снова нахожусь на поляне из снов. Я что, заснула на полу?

Приподнявшись, я начала внимательно всматриваться во все, что меня окружает. Как странно, вот я прекрасно осознаю, что это сон и все же тут так все реально. Я ущипнула себя за руку. Больно. Странный сон, уж чересчур реалистичный.

Следуя совету Инессы Егоровны, я принялась запоминать все в мельчайших подробностях. Сначала мое внимание привлекла трава, на которой я сидела, она была похожа на обычную траву, но при этом казалась такой мягкой. Я дотронулась до нее и поразилась. Действительно, как шелк. Даже не поленилась ее понюхать. Пахнет обычной травой.

Я поднялась на ноги. Опять закат, светящий на меня красным заревом, та же гора, но теперь казалось, она была намного дальше. Густые облака закрывали ее наполовину, и создавалось впечатление, что она просто укрыта мягким, ватным одеялом. Справа виднелся густой, сосновый лес, по — королевски распростертый до самого горизонта. Я пожалела, что со мной нет красок и мольберта и что не смогу срисовать эту картину с натуры, уверенна, получился бы шедевр.

Недалеко от себя я заметила большое цветочное дерево. Именно цветочное, так как зелени на нем совсем не было видно, одни разноцветные цветы, так красиво… Странно, я помню это дерево, но изображая его на своем рисунке для Инессы Егоровны, нарисовала обычные, засохшие ветви. Решив рассмотреть такую красоту поближе, сделала шаг к нему. Но тут внимание кое-что привлекло.

— Кар — р-р… — послышалось сверху.

Я подняла голову и увидела огромного ворона, кружившего надо мной. Могла поклясться, что это тот же самый ворон, который спит сейчас на моем диване. Птица, тем временем, приземлилась на огромный валун рядом, и уже привычно вытаращила глаза.

— Ну а ты что тут делаешь? — недовольно спросила я. — Это мой сон, катись отсюда!

Ворон продолжал хитро на меня смотреть.

— Ладно, если это мой сон, то ты должен уметь говорить, верно? — я с надеждой посмотрела на ворона. — Ведь так?

— Кар — р-р… — не оправдал он моих ожиданий и, встрепенувшись, взлетел.

— Ну и лети, — буркнула я, смотря ему в след, и тут мое внимание привлекло что-то, чего раньше не было.

Возле горы у самого ее подножия стоял человек! Это была девушка с длинными, кудрявыми, огненно — рыжими волосами. Они развивались на ветру, создавая иллюзию горящего пламени. Её лицо я разглядеть не могла, так как она стояла слишком далеко, но была уверенна, что это была именно девушка, такой хрупкой она казалась, что сомнений не возникло.

Меня вдруг поразило непонятное беспокойство. Я стояла и смотрела на это виденье и, все больше и больше мне переставал нравится этот сон. Я гораздо спокойнее себя чувствовала без воронов и людей.

Внезапно девушка махнула рукой. Я приросла к месту. Что делать? Махнуть в ответ? Убежать? Она, тем временем, начала жестами подзывать меня к себе.

«Нет», — сказала я, и сделала шаг назад.

Я открыла глаза. В квартире была давящая тишина. Резко поднялась с пола и огляделась. Ворона нигде не было. Я бросилась в кухню, спотыкаясь еще неокрепшими ногами, но и там ворона не было. Вернувшись в зал и плюхнувшись на диван, задумалась.

Может мне все это приснилось? Наверное, я отключилась еще до появления птицы. Стряхнув с себя остатки сна, поковыляла на кухню, отведать утреннего кофе. Солнце только — только начало освещать крыши домов, так что налив себе кружку горячего напитка, вышла на балкон полюбоваться на игру бликов от соседних окон. Мне всегда нравилось наблюдать за игрой солнца. Отражаясь от окон и падая на стены соседних построек, лучи приобретали очертание неких иероглифов, что приводило меня в дикий восторг. Считаю, что таким образом солнышко разговаривает с людьми. Я, кстати, даже находила в книгах некоторые из них. В последний раз это были «дружба» и «удивление». Я фотографировала «солнечные иероглифы» чтобы не забыть и приклеивала к стене с подписями, что они означают. Таких фотографий у меня было уже штук пятнадцать.

Но сегодня, я не столько наблюдала за окнами, сколько думала о своем ночном сновидении. Две недели подряд не было никаких изменений и как только они появились, я испугалась. Глупо. Даже начала на себя злиться за то, что так опрометчиво поступила и струсила подойти к рыжей девушке. Инесса Егоровна говорила, что это мое подсознание программирует меня на перемены, а я выходит, сама от них убегаю. Неразумно с моей стороны.

Я ушла с балкона преисполненная уверенности, что в следующем сне непременно подойду к незнакомке и узнаю что ей нужно.

Весь день был свободен, так что долго думать, чем мне сегодня заняться не стала. Единственное, нужно сходить в магазин за какими-нибудь плюшками для Родьки, он обязательно завалится в гости и естественно без предупреждения, а у меня одни сосиски в холодильнике. Он всегда так делал по субботам. Я на это не обижалась и всегда припасала для него какие-нибудь вкусняшки, потому что ел он их с удовольствием.

С некоторых пор, кстати, он начал просить меня показывать, как правильно разбавлять краски и с чего правильно начинать рисовать. По части красок я ему помогала, а вот с рисунками было сложней, я никогда не рисовала так, как правильно, чем вызывала театральное неодобрение учителя класса ИЗО, поэтому отделавшись незамысловатым: «Начни с того, как сердце подскажет», угомонилась, и Родьку это объяснение тоже удовлетворило. Так что мы продолжили мирно существовать. Он, кстати, был очень умным парнем, с весьма разнообразным кругозором, поэтому не удивилась, впервые услышав его просьбу. Он жил по принципу: чтобы понять — нужно попробовать. Вот я, например, никогда бы не смогла заняться чем-то, что не понимаю, как танцы, например, или какой-нибудь баскетбол. Нет уж, увольте.

Это утро я решила посвятить рисованию, а после обеда пришлось прогуляться до магазина, тем более, что погода располагала к прогулкам. Всю дорогу пребывала в раздумьях, решив позвонить Инессе Егоровне и рассказать о произошедших изменениях в моем сне. Вернувшись, обнаружила на лавочке перед своим подъездом Родьку, который щурясь, всматривался вдаль. Зрение у него было плохое, но он не хотел носить очки, наверное, стеснялся, что выглядит в них чересчур умным. Я считала что выглядит он, что в очках, что без них мальчишом — плохишом и ничто ему тут не поможет, дело, скорее всего, в самом лице. Оно у него, было… не знаю даже как сказать, дерзким, что ли. Еще если приписать ко всему этому темно — синие миндалевидные глаза в обрамлении длинных ресниц и высокий рост, то зубрилой его точно не назовешь.

— Привет Мартина, — улыбнулся он, увидев меня.

— Привет, — улыбнулась в ответ, и добавила: — А я как раз купила булочки с маком, чай будешь? Пошли.

— Буду, — он вскочил с лавки и отобрал у меня пакет, хотя тот был не тяжелый.

Помимо всех его достоинств, Родька был очень галантен, не знаю откуда это у него, но эта его черта мне ужасно нравилась.

— Я т — тоже шоколада набрал, — довольно сообщил он.

Дома мы заварили чай и уселись за кухонный стол. Родька молчал, поглощая булочки и всматриваясь в мое задумчивое лицо, а я размышляла о вороне из своих снов и уплетала свое излюбленное блюдо — сосиски.

— К-как твои сны? — словно прочитав мысли, спросил он.

Я встрепенулась и удивленно посмотрела на друга. Телепат, блин.

— Снятся… — пожав плечами, ответила я, вспомнив, что что-то говорила ему про них. — Но хоть уже не одно и то же.

— Да? Это хорошо, — задумчиво сказал он.

— А почему ты спросил?

— Да вспомнил п — просто, — Родька снова отпустил глаза вниз, задумчиво пережевывая сладости. А я внимательно на него посмотрела и подумала, что сегодня будет такой же день, как и всегда, но хотелось, чтобы это было не так.