Хранители Света

–Надо успеть до сумерек, – подбадривал он, – шагайте, бравые воины, впереди благодатный край. Разве, вы не хотите увидеть гмуров, насладиться их гостеприимством и получить в подарок сверкающий металл?

–Держите карманы шире, – раздался бодрый окрик. – У гмуров, зимой снега не выпросишь. Разве что тычок в бочок. Уж сильно они воинственные, а ростом, от горшка три вершка. Яра нагнал их на полпути к Каменной Пиле и, оглядев всех по-порядку, продолжил, – а в гостеприимстве им равных нет. Бывал я у них. Столы ломятся, пиво рекой, а девушки. Он причмокнул и рассмеялся. – Всё – правда, кроме девушек. Я их не видел. Право сказать их не отличишь от мужей. Правда, борода полегче, да усы пореже, – опять рассмеялся он.

–Что не так, Яра? – спросил наблюдательный воин. – Маг смеётся, а в глазах печаль тягучая.

–Ненюфары разосланы. Чёрные врата открыты. Битвы не миновать, – прошептал маг.

–Откуда вести? – разлился тихий тревожный голос Кира.

–Тыра Сомневающийся объявился. Видели его на пути к Мёртвой долине.

– Вижу, ты посох вернул, то быть дела плохи, – подтвердил Кир.

–Вернул, – сказал маг, сжимая витиеватый посох, опять же, с головой дракона, но золочённой.

Они говорили, а дети нашли забаву: маленьких прозрачных существ, прилетевших вслед за магом. Появился Яра, а с ним стрёкот со всех сторон. Голубая стая взвилась над головами и рассеялась в разные стороны.

–Смотрите, вон села, – тихо проговорил Сила, видя сверкающее создание. Две пары глаз обратились в её сторону. – Сейчас, поймаю, – пообещал Сила и тихо стал подбираться. Голубое существо сидит и не двигается, только головкой змеиной вертит. Только он к ней, а она и исчезла. Растворилась в одном месте, появилась в другом, на камне, словно дразнила.

–Боится, – заключил Ивка, – ручищи то – молоты.

–А ты сам попробуй, своими нежными бледными ручками, – огрызнулся Сила.

Подкрался Ивка, руку протянул и она ручку тянет, только не коснулась, а толкнула, да так, что он сел на землю. Келла следом тянется, а та исчезла и в новом месте стрекочет, тихонько, тоненько, на плече Яры.

–Кыш, негодница, – вспугнул Яра негромким голосом. – Заигралась. Лети, да быстрее. Я тебя.

Вспорхнула и исчезла, словно примерещилась.

Усмехнулся Яра в усы и никому ни слова. И воин молчит, словно ничего и не видел. Ивка поднялся, молчит и думает, видел ли, кто, как его лёгонькая стрекотунья повалила. Заспорили Хранители, кого видели и кто виноват, что ни одну фею водную не поймали. Дело до драки. Келла бегает вокруг, успокаивает.

–Хватит, стрекочите саранчой, – остановил Яра. – Вперёд! И не лайтесь дворовыми псами. Нам долго в одной упряжке идти.

Долго, не долго, а к благодатной земле вышли, на высокий холм, открывающий бескрайнюю равнину и далёкие снежные вершины.

–Каменная Пила – сердце Голддара, – возвестил маг.

Череда остроконечных утёсов на мощном каменном основании, сверху, напоминала пилу, стоящую зубцами вверх. Верхушки каменных зубьев, уходящие в небо, дымили. И дым расстилался в округе и уходил ввысь, и таял у снежных вершин.

–Ты видела, Келла, чтобы горы дымили печами? – обратился к девушке Сила.

–Сейчас, вижу, – отозвалась она.

–Это – кузницы гмуров, – пояснил Кир. – Трудолюбивый народ не знает отдыха. Дымят день и ночь.

– Полюбовались и довольно. Спускаемся, – сказал Яра и предупредил. – Смотрите в оба. Искры с подошв вмиг костры разожгут. Лес кругом.

Келла недоумённо посмотрела на Кира. Он стоял рядом.

–Яра шутит, – шепнул он. – Держись кустов, так сподручнее.

Вниз не шли, а катились, да так быстро, что казалось, искры выскакивают из-под подошв. Вот и не поверь, что в каждой шутке, есть доля правды.

Хозяин горных подземелий встретил их приветливо и весело у ворот: каменных и круглых в форме боевого щита, который держали по обе стороны два каменных воина – стража. Низкорослый крепкий подземный житель, с маленькими бегающими глазками, походил на лесной пень, только в доспехах. Его очень длинная борода ветвилась, как куст болотной травы. Но, усы текли вниз, ровными дугами и свисали ниже подбородка. Раскинув короткие руки с толстыми пальцами, он вскрикнул:

–На ночь глядя явился Яра. Чуешь, пирком попахивает.

–Пировать, не горевать, а с дороги в самый раз будет. Только, не мани пиром, старый гмур. Хлебосолье ныне, отрядам отдают, а сами с воды на квас перебиваются. Спасибо, что на ночь кров не отберёшь, да куска хлеба не лишишь утром.

–Далеко заглядываешь, друг. До утра ещё дожить нужно, – рассмеялся гмур и добавил, – шучу. Выдохнул и рассмеялся, снова. – Рад я тебе и спутникам твоим. Будьте, как дома, а я свой дом стерегу. Топоры всегда наготове.

–Вот и ладно, – сказал маг, обнимая старого друга.

–Гляжу и Ветер с тобой. Бродяге-то какая нужда? – подозрительно осведомился гмур.

–Что ему бродяге, где ночь застала, там и остановился, – улыбаясь, ответил Яра и серьёзно добавил. – У нас одно дело и скорее бы, его обсудить.

– Вижу, как в боевой посох вцепился. Прошу, прошу, – пригласил радушный хозяин. – Гостей балуем, а врагов топором жалуем.

Он повернул рукоять меча одного из стражей врат, и каменный щит разрезало пополам. Створы дрогнули и разъехались в разные стороны, открывая множество ступеней, ведущих вниз, вглубь горы. – Идите, идите, – бодро говорил хозяин, – да никому не рассказывайте, что увидели. Он хихикнул, и его борода смешно подскочила вверх.

Вышли на балкон, ограждённый каменными перилами справа и слева, а по центру его, опять плыла лестница, уводящая ещё ниже, в величественный тронный зал. Он был огромен и высок. Длинные прямоугольные гобелены свисали с потолка, утыканного сталактитами, открывая взорам картины, изображающие славные походы гмуров. Трон стоял на возвышении в несколько ступеней и был собран из каменных щитов. Высокий продолговатый щит, украшенный двумя скрещенными топорами из драгоценных камней, служил спинкой, а два, изогнутых пополам и тоже украшенных щита – подлокотниками. Они заканчивались двумя драконьими головами, внутри раскрытых морд, которых горели огромные рубины. Зал освещало множество факелов, всунутых в открытые пасти ящериц, высеченных в камнях. Их изумрудные глаза горели ярче огня.

–Правду сказывали, что богатства у гмуров в каждом камне понатыкано, – заметил Сила. – Так и есть.

–Сказывали, сокровищ – горы, а я гор не вижу, – оспорила Келла. – Троны все цари украшают, так заведено.

–Поживём – увидим, – не сдался защитник.

–Нам в другой зал, – сообщил гмур. Вы – не посланники держав, чтобы вас в тронном зале встречать. Вы – друзья, по крайней мере, один из вас. Следуйте за мной, – пригласил он и вырвал факел изо рта ящерицы.

Он вёл их длинными коридорами, и стены их сверкали драгоценными камнями. Шли недолго, и пришли в высокий, но не в такой просторный, как тронный, зал. Чертоги Горагора-правителя, вырубленные в цельной горе, впечатляли. Высота, размах, пышность. Мягкие лежаки на дубовых стульях и лавках. Вместо окон куски струящейся материи. На стенах яркие расписные гобелены, отображающие летописное сотворение Голддара. И всюду, свечи в кованых красивых фонарях. Другие гобелены, висевшие во всех залах, значились родовыми гербами: два перекрещенных топора у подножия дымящейся горы и светящийся камень выше дымных облаков. Вглубь уводило множество коридоров, переходов с закрытыми и открытыми потолками, в которых можно было видеть звёзды и луну, роняющую медовую пыль. Посреди величественных залов синели озёра, берега которых были уложены драгоценными камнями. Колонны, их было множество, у верха распускались каменными цветами, а у подножия, искрились бутонами, из которых струились маленькие фонтанчики, стекающие в хрустальные чаши. Казалось, что вся гора и её отроги держатся на этих колоннах. Может, так есть и гору держат изумрудные, рубиновые и хрустальные столбы и ещё, нежно-розовые и кремовые. Нескончаемые залы, а сколько их ещё спрятала темнота. Сталактиты, и гроздья самоцветов, свисающие с высоких потолков, превращали каменные чертоги в сказочную страну, где должны жить красивые, изящные существа, а живут бородатые, носатые с серповидными глазами, гмуры. Да, внешне они не совсем привлекательны, но хороши внутри: преданные, выносливые и немного, совсем чуточку, хитроваты. Коврами не разбогатели, но другой роскоши – весёлых преданных сердец, было вволю.