Хранители вечности

— У меня муж и двое взрослых детей, — сказала она. — И еще собака.

— А соседи работают в полиции, верно? — усмехнулся Парксон. — Милая, я хоть на Леандре всего второй раз, но хорошо знаю местные нравы. Замужняя женщина не ходила бы без кольца, у вас так не принято. У тебя кольца нет. Значит, ты не замужем. Поэтому сиди и помалкивай.

Женщина опустила голову. Кевин видел, что ей очень страшно.

— Не бойтесь, мы вас не тронем, — сказал он. — Честно.

Женщина не ответила. Глайдер уже летел над городом, уверенно лавируя в потоках машин, Кевин смотрел вниз. Увиденное его не особенно впечатлило, город выглядел достаточно скромно. Внизу то и дело проплывали старые облупленные высотки, современных зданий было совсем немного.

Полет продолжался минут двадцать. Наконец глайдер начал снижаться, внизу находился пригород с частными постройками. Машина зависла рядом с небольшим коттеджем, автоматически открылись створки гаража. Аккуратно скользнув вперед, глайдер опустился на предназначенное ему место.

— Замечательно, — заявил Парксон и выключил двигатель. — Просто райское место.

Женщина молчала.

— Выходим, — сказал Парксон, взглянув на женщину. — И учти: попробуешь выкинуть какой фокус — пожалеешь.

Кевин вылез из машины. Его немного смущала грубость, с которой Джон обращался с женщиной.

— Посмотри, есть ли кто в доме, — велел Парксон.

Из гаража в дом вела дверь. Кевин осторожно прошел внутрь, прислушался. Вроде никого. Поднялся на второй этаж — так и есть, чисто.

— Никого нет, — сообщил он, вернувшись в гараж.

— А я что говорил? — Парксон с ухмылкой взглянул на безмолвно стоявшую женщину. — Нет у тебя никого, милая, нет. Шагай в дом, и без глупостей.

— Меня все равно хватятся, — заявила женщина. — Вы еще пожалеете об этом.

— Обязательно пожалеем, — согласился Джон. — А ну, где тут у тебя ванная?…

Женщину он запер в ванной, придавив дверь тяжелой тумбочкой. После чего вновь взглянул на Кевина и удовлетворенно вздохнул.

— Вот так вот, Кевин. А теперь пошли на кухню, умираю, как жрать хочется.

Найденной еды оказалось достаточно, чтобы утолить любой голод. Джон был весел, постоянно шутил. Говорил Кевину, что теперь у них начнется совсем другая жизнь. Кевин улыбался в ответ, но чувствовал себя неважно. То, что они сейчас делали, казалось ему неправильным. Вломились в чужой дом, так грубо обошлись с женщиной. К тому же она ничего им не сделала — разве так можно?

Держать эти мысли при себе он не захотел, а потому поделился ими с Парксоном.

— Грубо? — удивился Джон, улыбка сползла с его губ. — Да ты чего, Кевин, рехнулся? Ты что, не понимаешь, кто мы и кто они? Мы с тобой для них — тюремное быдло. Если хочешь, давай я ее сейчас отпущу. Извинюсь перед ней, скажу, что был не прав. И что она сделает — примет мои извинения? Как бы не так — сразу схватит линком и вызовет полицию. А потом будет с гордостью рассказывать подругам о том, как помогла задержать двух беглых каторжников. Ты этого хочешь? — Он в упор смотрел на Кевина.

— Я не хочу этого, — ответил Кевин. — Просто то, что мы делаем, неправильно. Надо было хотя бы объяснить ей, что мы пробудем у нее совсем недолго и не сделаем ей ничего плохого. А запереть ее можно было и в спальне.

— В спальне? — ухмыльнулся Парксон. — У тебя губа не дура… В общем, некогда болтать — пожрали, и ладно… — Он тяжело поднялся из-за стола. — Пошли, надо потолковать с ней по душам.

Кевин ничего не ответил и молча двинулся за ним.

Как оказалось, Джона интересовали деньги. Он потребовал у женщины наличные — та, после короткого замешательства, прошла под присмотром Парксона в зал и вынула из шкафа шкатулку.

— Здесь все, что у меня есть, — сказала она, передав ее Парксону. — Только оставьте кольцо, оно мамино.

— Да хоть тетино… — ответил Парксон, открывая шкатулку. — Что тут у нас?… — Он взял тонкую стопку банкнот, пересчитал их, — Три восемьсот. И это все?!

— На прошлой неделе я купила глайдер, вы его видели. Других денег у меня нет.

— Милая, так дело не пойдет, — покачал головой Парксон. — Мне нужно еще тысяч пять — семь, не меньше. Мы без них не уйдем, понимаешь?

— Цепочка стоит около двух тысяч, там есть ценник. Забирай ее и уходи.

— Я сам решу, когда мне уходить. — Парксон взял из шкатулки золотую цепочку с кулоном, внимательно осмотрел ее. Потом сунул в карман. В шкатулке оставалось еще золотое колечко — женщина попыталась взять его, однако Парксон опередил ее.

— Это мамино кольцо, — сказала женщина. — Пожалуйста, оставьте его. Я и так отдала вам все, что у меня есть. Если хотите, можете забрать глайдер.

— Чтобы нас в нем и взяли тепленькими, да? — Глаза Джона сузились, он спрятал кольцо в карман и задумчиво посмотрел на женщину. Потом усмехнулся, перевел взгляд на Кевина. — Ладно, присмотри тут за ней, а я прогуляюсь в город. Заодно прикуплю тебе одежонку. Справишься?

— Справлюсь, — ответил Кевин. Взглянул на женщину: — Сядьте в кресло.

Женщина молча повиновалась.

— Сбежит — пеняй на себя, — предостерег Парксон и вышел из комнаты. Пару минут спустя за окном мелькнул улетающий глайдер.

— Вы сбежали из тюрьмы? — спросила женщина.

— Да… — нехотя признался Кевин.

— И за что вы туда попали?

— Ни за что. Я не вру. — Кевин уловил в глазах женщины недоверие. — Я прилетел на Илиону, полицейский подсунул мне фальшивые деньги. В итоге получил восемь лет.

Женщина не ответила. Какое-то время она молчала, потом снова взглянула на Кевина:

— Как тебя звать?

— Кевин.

— Отпусти меня, Кевин. Тогда я скажу полиции, что ты помог мне. Это будет считаться смягчающим обстоятельством. Верь мне, я хорошо знаю юриспруденцию.

— Вы не понимаете, — нахмурился Кевин. — Я не совершал то преступление, в котором меня обвинили. Адвокат советовал мне признать себя виновным — говорил, что тогда я получу не больше пяти лет, а то и вообще отделаюсь тремя. Я не признал вину, в итоге получил целых восемь. Если меня поймают, то добавят еще пять лет за побег.

— У нас хорошие судьи. Они во всем разберутся.

— Хороших судей не бывает. Поэтому давайте не будем говорить об этом. Сейчас мой друг принесет мне одежду, и мы уйдем. Вам нечего бояться.

— Скажите ему, чтобы вернул мне кольцо. Это память о маме.

— Я скажу.

Дальше снова сидели молча. Прошло около получаса, когда Кевин заметил, что женщина что-то замышляет. Несколько раз она бросала взгляд на дверь, оценивая расстояние, затем слегка наклонилась вперед, чтобы удобнее было вскочить. В ее затее был смысл — будучи коренной жительницей Леандры, она привыкла к местной гравитации и могла двигаться гораздо проворнее Кевина.