Хронореверс

– Мы уже умерли на «Селенге», и корабль ты не получишь. Я буду рад умереть, зная, что утащил в ад тебя и твоих зверенышей!

Хомский отшатнулся как от удара, глядя в горящие тихой яростью глаза землянина. Губы капитана скривились в злой усмешке.

***

Боевой корабль, настолько огромный, что уже почти не отличим от орбитальной платформы, двигался над землей на высоте тридцати метров. Диск толщиной в сто метров и диаметром в триста подминал под себя все: деревья, кусты, проползая над неглубоким прудом, вытеснил из него всю воду. Поле, поддерживающее чудовищную громаду в воздухе, раскатывало все, что попадало в пределы его влияния, в тончайшую одномерную пленку, прогибалась даже сама земля, оставляя глубокий след там, где прошел корабль.

Сражение на орбите закончилось, не успев начаться. Флотилия боевых кораблей Арете вышла из подпространства в пяти сотнях тысяч километров от планеты, первым делом уничтожив бакен подпространственной связи. Силы самообороны были приведены в боевую готовность уже через десять минут, но что могли сделать против хорошо вооруженных, ведомых опытными воинами боевых единиц наспех залатанные списанные фрегаты Федерации? Один из колонистских суденышек попытался нырнуть в подпространство, чтобы позвать помощь, но его сожгли прямыми попаданиями сразу из трех рентгеновских лазеров. Он продолжал сжиматься, проталкиваясь на изнанку, но внутри у него уже не могло остаться в живых никого.

Следующие несколько часов на орбитах планеты продолжалась смертельная игра. Прижатые почти к самой атмосфере, ополченцы отстреливались и отчаянно маневрировали, но один за другим сгорали, разваливаясь на куски и оставляя за собой длинные дымные хвосты. А затем враг спустился к поверхности.

Планета была заселена слабо, всего десяток городов, сотня тысяч жителей. Окраинный мир на самой границе воюющих сторон в спорной звездной системе. Здесь не было ни развитой промышленности, ни энергетического, ни какого-то иного центра, просто фермеры, потомки переселенцев, на свою беду выбравших этот каменный шар для жизни. Здесь совсем недавно подошло к концу затянувшееся на несколько веков терраформирование, превратившее враждебный мир в подобие места, где можно жить.

Корабли Арете спускались, и каждый уже нашел для себя цель. Кто-то забрасывал отведенный для него участок поверхности бомбами, другие жгли лазерами, били торпедами. Самый большой из них медленно опускался на побережье теплого моря, рядом с расположившимся у самой воды маленьким рыбацким городком. Сначала поднялся сильный ветер, и чем ниже опускался корабль, тем сильнее он становился. А потом он двинулся к домам.

Люди выбегали на улицы, в ужасе глядя на приближающееся чудовище, поднимающее тучи пыли и накатывающее, словно лавина. Жители города бросились бежать, но откуда-то сверху, с высоты в десятки метров, по ним ударили свистящие потоки металла. Снаряды с одинаковой легкостью прошивали кирпич, дерево, тонкие стальные конструкции и человеческие тела. Над городом взлетали крики ужаса и боли, треск рушащихся домов, и все это тонуло бешеном свисте ветра.

Добравшись до границы города, корабль продолжил движение, и все, что еще не было разрушено, сыпалось, трескалось и вдавливалось в грязь под весом левиафана, погребая под собой тела погибших и спрятавшихся в подвалах живых. К этому времени спасаться уже стало некому. Корабль двинулся к пологому берегу, сполз в воду и двинулся над ней, вытесняя колоссальные объемы воды, которые небольшим цунами захлестнули вдавленные в грунт руины. Вода прошла по улицам, заливая фундаменты, заполняя чудом оставшиеся под ними пустоты. Левиафан висел над водой, словно любуясь тем, что натворил. А потом начал медленно подниматься, от чего поднялась вторая волна, прошла, потянулась обратно, унося с собой все, что не сумела первая.

За его взлетом следили три пары глаз. Дети, сбежавшие в далекий лес поохотиться на белок, не успели вернуться домой до нападения, и с ужасом наблюдали с опушки, как погибают все, кто был им дорог, и как унесшее их жизни чудовище безразлично уходит обратно в небеса.

Одним из мальчиков был совсем еще маленький Петя Басов. А вместе с городом были убиты почти все, кого он знал и любил в этом мире.

***

– Десять минут до выхода в обычное пространство, сержант! – напомнил о своем существовании Фаркаш. В разговор старшего с земным капитаном он не лез, хоть и нервно следил за его ходом.

Получалось у сержанта отвратительно. Он с самого начала, с их первой встречи на мостике погибшего линкора, взял неверный тон. Стоило прострелить старику ногу и бросить прямо там вместе со всей его командой, а старший вместо этого взялся зачем-то с ним спорить. И вот к чему это привело! Скоро они вывалятся в обычное пространство посреди системы, принадлежащей землянам, а сержант все еще не заставил упрямого урода сдать полномочия!

– Дай я, – сказал рядовой, становясь перед капитаном. Бить связанного – низко, такого у них не позволял себе даже покойник Иванчек, но дело не могло больше ждать.

– Подожди, – остановил его Хомский, потом обратился к Басову: – Старик, у тебя последний шанс…

– Начинаем, – сказал Фаркаш, подойдя к пульту и нажимая громкую связь, – Богданов, пристрели одного заложника.

– Ты ничего не перепутал, рядовой? – удивленно спросил Хомский. Фаркаш открыл кобуру, вынул пистолет и направил его на сержанта.

– С тебя потом спросим, сержант. За невыполение прямых обязанностей в военное время. А пока не лезь.

Фаркаш переводил взгляд с пульта на сержанта, стоящего с поднятыми руками. Пропищал вызов, а следом прозвучал взволнованный голос Богданова:

– Адам, какого черта? Где сержант?

– Сержант арестован, выполняйте приказ.

– Мы на такое не договаривались! – зазвучал голос Брандхорста. – И даже если арестован, то следующий командовать я!

Хомский едва заметно сдвинулся, но это не осталось незамеченным. Фаркаш тут же вскинул оружие, сказал с угрозой, глядя поверх ствола:

– Не дергайся! Сержант, ты сам согласился с планом, а теперь отказываешься. Может, расстрелять тебя?

Хомский увидел, как напрягся палец рядового на курке, а в глазах появилась смерть. Когда Фаркаш успел рехнуться? И почему сержант этого не заметил? Если сейчас резко упасть в сторону, а потом…

В дверь, ведущую в рубку, яростно замолотили с той стороны, по внутренней связи раздавались крики десантников, требующих впустить их. Фаркаш отвлекся на миг, отведя взгляд, и Хомскому хватило этого времени, чтобы уйти с линии выстрела. Он поднырнул под траекторию полета пули, оттолкнулся, отчаянно надеясь, что подошвы ботинок не заскользят на металлическом полу. Грохнул выстрел, за ним второй, третий, над головой просвистел металл. А в следующее мгновение Хомский уже обошел стрелка, оказавшись у того за спиной, ухватил рядового за голову и резко дернул. Раздался хруст, и Фаркаш сломанной куклой рухнул сержанту под ноги.

Когда дверь в рубку открылась, вбежавшие десантники увидели лежащего на полу товарища и сержанта, стоящего у пульта. Увидев их, он медленно наклонился, подбирая пистолет, и наставил его на подчиненных:

– Кто-то еще с ним?

– Нет, сержант! – зачастил Брандхорст, – Мы не думали, что так далеко зайдет! Мы бы сами его…

– Ясно. Адам живой еще, Богданов, Бранд, тащите его в медотсек. Ты, – он указал на Богданова, – развяжи старика и засунь в кокон, у нас три минуты до выхода, и если он не сможет пилотировать, нам конец.