Художник

Новостной канал, как всегда, рассказывал очередные светские сплетни. Граф, прислушиваясь к ним одним ухом, медленно заплетал свои густые волосы в толстую косу. Порывшись в кармане куртки, достал цветную банковскую резинку и крепко перетянул кончик. Слушая в исполнении захлебывающейся от восторга телеведущей очередные громкие заявления модного ныне гения современного кино, вспомнил, как этот весьма восхваляемый теперь человек сидел пьяным до невменяемости у него на кухне и просил очередного звезденыша господина Илеша замолвить за него словечко перед его патроном. Видимо, тот замолвил, поскольку гений сменил свою короткую стрижку на наращенные рыжие локоны и удлинил ресницы. Губы неярко отсвечивали матовым блеском, а маникюр поражал своей безупречной изысканностью и дороговизной. И теперь сей вполне успешный господин серьезно объяснял, почему в его фильмах сплошь ненормативная лексика и сцены насилия.

– Мы не должны прятать свои проблемы в тень, показывая народу клубнику в сиропе! Мы должны искренне и честно обнажать современные реалии, не стесняясь их кажущейся неприглядности и грубости. Но посмотрите, сколько внутренней силы в этих простых и незатейливых отношениях! Марек любит Жофию. Но Жофия, разлюбив Марека, уже полюбила Бенце. Марек расстроен. Конечно, он выпил с горя и пошел выяснять у Жофии, какого х.ра ей еще нужно, поскольку пиво он покупал постоянно и в достаточном количестве, да и дорогие сигареты два раза в месяц регулярно выкуривались ее неубиваемыми легкими. Жофия объясняет незадачливому кавалеру, что дом у Бенце больше, да и вообще, это - любовь! Горе и тоска разъедают душу Марека до такой степени, что, не удержавшись, он заносит кулак и подбивает бывшей своей возлюбленной глаз, падая при этом сам. По ступеням, разбрызгивая во все стороны драгоценный напиток, крупным планом летит бутылка с пивом. Это - экспрессия! Не интеллигентские рассуждения: быть или не быть, а если жить, что делать?!. Тут четко и ясно прослеживается динамическое развитие сюжета: на звук падающей посуды выходит Бенце. Видит две лежащие на полу и пытающиеся подняться фигуры. Но понимает все по своему: они помирились! Несколько энергичных слов, и синяк под глазом наливается у Марека. Происходит бурное выяснение отношений. Но каждая история должна иметь свое положительное и счастливое завершение. Представьте: маленькая и уютная кухня. Стол. На нем - бутылки с пивом. Радостная Жофия сидит между двух помирившихся друзей, и все вместе, сдвигая бокалы, пьют за любовь!

– Какой пафосный финал!
– подольстилась ведущая, а Иржи передернул плечами и произнес:

– Редкостная мерзость. Но насколько часто встречается в жизни...

Он уже хотел переключить канал, но популярный режиссер исчез, и начались последние новости.

– А теперь мы снова хотим порадовать истинных ценителей прекрасного! Департамент безопасности наконец договорился с владельцем коллекции редких ювелирных изделий средних веков. И она, исходя из возможности посещения большим количеством народа в ближайшем будущем, разместится в выставочном зале суперсовременного отеля "Хрустальная звезда". Билеты уже в продаже! Смотрите наши выпуски, и вы все узнаете первыми!

Быстро вернувшийся Игнац обрадовал художника.

– Лодка нас ждет!
– Ковач, глядя на Иржи, светился искренней улыбкой.

– Замерзнешь.
– Прокомментировал художник его наряд.
– Мне для этюдов нужно несколько часов.

Ковач весело кивнул головой:

– В прокате мне обещали положить в лодку сапоги и дождевик. Для вас я тоже взял, на всякий случай!

– Заботливый ты мой!
– Буркнул Иржи, запирая номер.
– Идем.

– Хотите, я понесу Ваш этюдник?
– забежав вперед, поинтересовался охранник.

– Свои вещи предпочитаю носить сам.
– Вежливо приподняв уголки губ, ответил тот.

Новенькая моторка завелась с полоборота. Вежливый дядька рассадил гостей, и они помчались по озеру. Закутываясь во взятый Ковачем плащ, художник улыбнулся. В лицо бил свежий весенний ветер, и водяные брызги весело летели не только в разные стороны, но и на одежду. Иржи искоса посмотрел на охранника. Тот, подставив лицо солнцу и прищурив глаза, наслаждался быстрым полетом катера. Иногда, прыгая с волны на волну, тот неожиданно проваливался вниз, а потом взлетал вверх, словно на качелях. Художника слегка затошнило, а охранник лишь довольно улыбался.

– Тебе нравятся водные прогулки?
– прокричал сквозь шум Иржи.

– Я служил в морском десанте. Мы плавали постоянно и на чем только можно.
– Откликнулся Игнац.
– Иногда целый день по пояс в холодной воде. Поэтому Вы не волнуйтесь. Со мной ничего не случится. Просто дань прошлому. Можно сказать, ностальгия.

– Как супруга?
– Немного подумав, спросил Иржи.

– Радуется!

– Чему?

– Что я сейчас работаю с Вами.

– Интересная и не поддающаяся анализу логика.
– Пробормотал себе под нос Иржи и замолчал.

Они шли вдоль берега большого красивейшего озера. Когда строили комплекс, его почистили, избавив от тины и топляка, подрезали деревья и насадили декоративные кусты, гармонично вписав их в естественный ландшафт. А маленькие тенистые бухточки засадили лилиями и лотосами. Но цвести им было рано, и на поверхности вод медленно плавали широкие, еще набирающие размер, листья. Постепенно протока сужалась, а берега поднимались, зажимая воду узким каменным каналом.

– Смотрите, - прокричал лодочник, - сейчас выйдем в следующее озеро, правый берег поднимется еще выше и там, прорезая скалу узким заливом, в него впадает речка. Вот как раз в этом месте и водопад!

– А войти в залив можно?

– Лучше пришвартоваться подальше. Выход неширокий, а течение сильное. Немного придется пройти пешком!

Иржи кивнул головой, любуясь стройными красно-коричневыми соснами, качающими макушками на высоких скалах правого берега. Терпкий запах нагретой солнцем смолы долетал до его ноздрей, заставляя вдыхать чаще и глубже. Песчаные пляжи манили к себе отличными купальными местами. Как жаль, что еще только весна! Левый берег, наоборот, был достаточно отлогим и заросшим всяческой растительностью, не боящейся весенних паводков. Даже сквозь рев мотора были слышны раздающиеся оттуда птичьи голоса.

– Гнездовья!
– снова крикнул лодочник.
– У нас здесь водится большая бурая чайка!

– А медведей бурых случайно нет?
– улыбнулся ему Иржи.

– За ваши деньги - хоть амазонский удав!
– рассмеялся тот.

Скоро они начали приближаться к берегу. Постепенно лодка начала сбрасывать скорость.

– Сейчас будем швартоваться. Видите тот вырез в скалах? Где сосна вилами растет? Вот этот водопад - там.

– Раньше мы редко сюда забирались, - продолжил лодочник, подтащив к берегу лодку и намотав канат на вбитое бревно.
– Нехорошее это место. Разное люди видели. Говорят, некоторые не возвращались.

– И что говорят?
– продрогший художник достал флягу с коньяком и глотнул.

– Пойдемте наверх, там есть бревна, светит солнышко. Присядем - расскажу.

Когда они расселись, и Иржи налил охраннику, а затем лодочнику по колпачку спиртного, разговор принял более оживленный характер.

– Так что в этом месте плохого?

– Видели старики девушку. Представляете - непроходимая чаща, скала, а на ней - красивая девушка. Плачет, протягивает руки и говорит: верните мне сердце! А через нее лес да траву видать...

Охранник засмеялся:

– Пить надо меньше!
– И с удовольствием опрокинул в себя очередной коньячный наперсток.

– Ей Богу, правда!
– Лодочник вытаращил глаза.
– Молодая совсем, волосы длинные, светлые...

– Интересная сказка. И где, говоришь, видели?

– Да вон там, за мысом. С той стороны реки.

– Хорошо.
– Иржи встал и флягу с остатками коньяка сунул за пазуху.
– Пойду к водопаду, попишу. Вы пока костер разведите, что ли. Сыро!

Выбрав удобную и ровную площадку, откуда водопад смотрелся наиболее выигрышно, художник выставил этюдник и принялся за работу.