Художник

Согласилась твоею я стать.

Но не ведала: страшным обманом

В дом войдет, словно с ножиком тать

Красноглазая странная дива

В дождь просила ее приютить.

Ночь стонала грозою бурливой...

Вина выпила, стала шутить

Что однажды мой муж не узнает,

Как невольно с другой изменил.

Что жена от печали истает,

Белый свет станет больше не мил.

Рассмеялся мужчина и обнял

Плечи милой прекрасной жены:

Брак с ней выстрадал. Верю сегодня,

Мы безумно друг другу нужны!

Слезы льет дождь всю ночь безутешно

Муж в объятьях возлюбленной спал,

Что юна и душою безгрешна.

Но занес рок кровавый кинжал

Над наивной и нежной женою.

Красноглазая жадная тварь

Заменить ее хочет собою,

Как однажды проделала встарь.

Но мужчина не понял подмены.

Все ласкал, о любови шептал.

Только утро окрасило стены,

Он проснулся и гостью узнал.

Рассмеялась нагая колдунья:

– Ты мне сердце мечтал подарить!

Завтра ждем первый час полнолунья,

В этом доме я буду царить!

– Где жена моя?
– Ведьма смеялась.

Тень души молча слезы лила.

– Жертва первая сделала малость:

В мир бессмертья тропу провела.

Сердце дашь - и я жить буду вечно,

Неподвластна песочным часам!

Жизнь до смерти, увы, быстротечна.

Убедишься сейчас в этом сам.

И руками взмахнула чертовка -

Дом затрясся и корни пустил,

И к стене прикрутил парня ловко,

Хоть тот дрался из всех своих сил.

– Твое сердце пылает пожаром,

Пламя страсти сокроет рубин.

Я тебя обманула недаром:

Ты мой пленник навек, господин!

Пока бьется сердечко в рубине

Не исчезнет моей жизни нить.

В муках вечных пребудешь отныне

Смогут только тебя схоронить

Лишь украв у меня камень-сердце

И разбив... но природа людей

Не допустит. Ведь жадности дверца

Шире прочих открыта страстей.

До сих пор ведьма ходит по свету:

Темный пламень вливается в кровь

Тем, кто жаждет ее до рассвета,

Заменив вожделеньем любовь.

Публика от всей души хлопала певице. Ведь слушать страшилку, сидя в уютном зале с бокалом вина - это ж не принимать участие в событиях!

Женщина, раскланявшись и собрав подаренные цветы, вышла за кулисы. Ее снова сменил джаз-квартет с присоединившимся к нему известным певцом, исполняющим по различным кабакам соул и блюз.

Через некоторое время, переодевшись в скромное темное платье, к их столику подошла госпожа Эстер. Мужчины встали, приветствуя гостью.

– Как поживаете, госпожа Эстер?
– поинтересовался граф Измирский.
– Вы сегодня очень душевно пели!

– Спасибо!
– улыбнулась певица.
– Просто я получаю удовольствие от своей работы. Как, наверное, и Вы, граф.

– Конечно.
– Он сделал для нее заказ официанту.
– Но последняя баллада была выше всяческих похвал. Признаться, у меня мурашки бегали по коже.

– О, да. Вглядываясь в темное и кровавое прошлое этого места, невольно порадуешься за светлое настоящее.

– Вы продолжаете верить в эти сказки?
– недоверчиво хмыкнул Измирский, слегка прикасаясь своим бокалом к ее. Послышался тоненький хрустальный звон.

– Конечно, верю. У любого старинного места есть свои кровавые легенды. Знаете, борьба за власть между поколениями, брошенные красивые горничные с младенцами, жестокие госпожи, прижигающие щипцами для завивки пальцы своих рабынь... Каждый замок хранит свою историю.

– Но Вы рассказываете о вырванном и помещенном в драгоценный камень сердце. Это - черное колдовство, самая грязная магия. Не боитесь случайно встретиться с той ведьмой? Ведь Вы всему миру выдаете ее сокровенные секреты! Вдруг толпа, вдохновленная вашими балладами, пойдет разыскивать сердце-камень?

Женщина рассмеялась.

– Мне кажется, что эта история уже в далеком прошлом. Вы - умный человек и понимаете, что ни один аккумулятор не работает вечно. Тем более, биологический.

– А как же девушка-привидение, с которой, по Вашим словам, Вы общались?

– Ну что Вы, это - всего лишь сон, навеянный здешними стенами. Поэтому, можно сказать, что мои баллады - это просто страшные истории, рассказанные на ночь большим и благополучным дядям и тетям.

– А если злая колдунья все же протянет к Вам свои скрюченные пальцы?
– улыбнулся граф.

– Тогда я постараюсь вовремя проснуться!

Эстер пододвинула чай и взяла пироженку.

Иржи, мило улыбаясь, смотрел поверх ее головы в зал. К сожалению, певица тоже ничем не могла помочь. Может быть, когда она спит, ее чуткая творческая натура улавливает мысли иногда приходящей к ней призрачной красавицы?

Квартет, тем временем, доиграл последний блюз и, открыв ди-джейский пульт, молодой, но уже известный клубный ведущий зарядил веселую и зажигательную музыку. На танцпол потянулись молодые парочки.

Граф бросил взгляд на подпрыгивающего на стуле Игнаца.

– Иди, танцуй.
– Разрешил он парню.

– А Вы?

– Ты хочешь, чтобы я пошел с тобой?
– вопросительно изогнул бровь Измирский.
– Ну, дорогой, если ты этого так желаешь...

Граф прикрыл ресницы и, немного задержав дыхание, покрылся прелестным румянцем.

Ковач побледнел, потом покраснел:

– С Вашего позволения!
– Он резко вскочил и стал пробираться между столами.

– Ты особо не увлекайся. Я ревную!
– Вдогонку крикнул граф.

Эстер рассмеялась серебристым смехом.

– Зачем Вы так издеваетесь над бедным ребенком? Он совсем мальчик и неискушен в нашем светском словотворчестве... Он всего лишь хотел потанцевать.

– Что Вы, госпожа Эстер, как можно! Могу ли я предложить вам тоже самое?

– Потанцевать или посмеяться надо мной?
– женщина внимательно взглянула в его темные глаза.