Художник
Шрифт:
Исай тоже выдавил из себя некое подобие улыбки. И как этому божьему одуванчику удавалось пинками раскрывать двери в нужные кабинеты? Тоже не верилось.
– Девочка запуталась в показаниях… Она не может достоверно сказать, когда и где вы с ней встречались, – добавил адвокат. – Думаю, из потерпевшей буквально завтра она превратится в обвиняемую… Мне очень помогла ваша записная книжка с расписанием встреч. И камеры…
При чем здесь камеры и расписание встреч Исай понял не до конца, но видимо, именно все это вкупе обеспечило ему алиби.
– Вашим противникам следовало
Исай без лишних слов осторожно прикоснулся рукой к плечу водителя, тот молча перестроился и повернул на светофоре…
– Может, все же домой? – на всякий случай переспросил Исай, высаживая адвоката у дверей адвокатской конторы. – Уже вечер…
– Нет, – покачал головой Николай Иванович. – Ужин по расписанию у меня в семь, сейчас только шесть, живу я рядом с конторой, еще успею минут сорок поработать…
– Как знаете, – пожал плечами Исай. Он тоже вышел из машины, чтобы пересесть на переднее пассажирское сиденье…
Водитель Володя внимательно взглянул на своего хозяина.
– Домой, – кивнул Исай.
– И это правильно, – облегченно выдохнул Володя. – Не хотелось бы вас вести к родителям.
– И это почему? – Исай снова напрягся. Что произошло за время его отсутствия? Почему он не в курсе?
– Пожар случился ночью в коттеджном поселке… – многозначительно поиграл бровями Володя.
– И?
Исай безумно не любил, когда вот так его подчиненные недоговаривали.
– Чей дом пострадал? – спросил он раздраженно.
– Прокурора Врагова… Четыре обгоревших трупа.
Исай даже дышать перестал, казалось, от новости даже на несколько мгновений сердце остановилось. Все же есть высшая справедливость на этом свете! Не делай плохого ни другу, ни… Врагову.
– Надеюсь, не наших рук дело? – на всякий случай поинтересовался он.
– Нет, – отчаянно замотал головой Володя. – Ваш отец даже косо смотреть в сторону Враговых запретил. Мы и не смотрели… В поселке сейчас доблестные пожарные и не менее доблестная полиция разбираются, как так случилось, что дом выгорел почти дотла, а внутри оказалось четыре сильно обгоревших трупа.
– Понятно, – выдохнул Исай.
Радости в его голосе не было. Возмездие вершится без его участия. Враговых больше нет. Девчонку осудят по полной за подставу и клевету, сама виновата, он даже не сомневался, что отец постарается. А Исаю останется только найти сучку, укравшую использованный презерватив. И об этом эпизоде его жизни можно забыть, как о дурном сне…
На крыльце дома Исая встретил Василий, личный помощник с неизменным блокнотом в руках. Только сейчас этот блокнот был не бумажный, а электронный.
– Уволить повариху, домработницу и горничную… – бросил Исай на ходу, взбегая по ступеням и исчезая за дверями.
Василису на Василия он поменял сразу, как только Василиса предприняла единственную и последнюю попытку оказаться у своего шефа в постели. Не для этого ее принимали на работу. Кофе Василий варил не хуже, чем его предшественница, а минет делал даже лучше.
В остальном помощник как помощник – исполнительный, старательный…– А Наталью Николаевну за что? Кто нас кормить-то будет?
Исай машинально уменьшил громкость в слуховом аппарате – некоторые реплики можно и мимо ушей пропускать.
Он прямиком направился в душ – смыть с себя не только запахи, но и блох, вшей и клопов, которых мог нахватать в камере. А так же избавиться от прошлого. У него теперь начнется новая жизнь. Время было, чтобы порассуждать, как, зачем, а главное, ради чего он живет. Бежал, бежал и вдруг уперся в глухую стену, чуть лоб о нее не разбил.
Исай подставил лицо под упругие водяные струи.
Всего несколько дней, несколько дней, а он стал совсем другим человеком. Не внешне, нет. Внешне он все тот же. Даже не похудел. По привычке встал на весы… Внутри… Понял, прочувствовал вдруг настоящую цену деньгам, дружбе, вражде… Ему неожиданно стало жаль Враговых… Еще вчера была семья со своими проблемами, тайнами, стремлениями – и никого не осталось. Сколько младшенькому было? Он его совсем не помнил – мальчишка был совсем маленький, когда он успел перебраться в собственный дом на другом конце города. Исай вздохнул – он не желал бы такой судьбы ни себе, ни своим близким…
Даже в своей новой жизни он не смог комком запихнуть одежду в мусорный пакет – аккуратной стопкой сложил все от трусов до пиджака. Привык бережно относиться к вещам. И неважно, сколько стоила вещь, – рубль или несколько тысяч долларов…
Исай передал пакет Василию, подпиравшему стену рядом с ванной комнатой.
– Сжечь все на заднем дворе. А ужин закажешь в ресторане… Будешь заказывать каждый раз в разном. Повара наймешь в том, где тебе понравится, как готовят.
– А если…
– Ни каких если… Все имеет свою цену, – фыркнул Исай. – Хотя нет… Повара наймешь в первом попавшемся, я не протяну так долго на ресторанной еде. А вот вещи, – он вырвал пакет из рук Василия, – я сожгу в камине сам.
ГЛАВА 2
Прошло несколько лет
В зале ресторана стояла немыслимая духота, и даже кондиционеры, работавшие в полную силу, не справлялись с ней. А еще было очень шумно. Что поделать? Етить ее – свадьба…
Тамада что-то громко вещала в микрофон, гости, уже хорошо навеселе, то и дело сотрясали зал взрывами хохота. Когда ведущая замолкала, уходя на перекур, со сцены по очереди громко извергали звуки парень с девушкой, а что – не разобрать. По большому счету, гостям было глубоко все равно, подо что трясти телесами.
«Живая музыка, – усмехнулся про себя Исай. – Прибить бы их всех за такую музыку и за живость вкупе с тамадой». Он не был любителем ни живой музыки, ни песен, ни танцев. В молодости, да, случалось, даже сам бренчал на гитаре. Но после перенесенной болезни, лишившей его слуха, утратил интерес к музыке от слова «совсем». Когда Исай пошел на поправку и осознал, что не слышит, в порыве гнева выбросил все свои любимые виниловые пластинки, разбил топором дорогущий музыкальный центр, подаренный ему буквально накануне болезни.