Художник

– Не совсем, – остановил его сыщик.

– Что означает ваши слова «не совсем»? – удивился Исай.

– На первый курс Данила Врагов был зачислен, но такого выпускника не было…

Исай нервно погрыз ноготь большого пальца.

– И куда он делся? – нервно передернул он плечами, немного помолчав, переваривая информацию. – Должен же быть приказ об отчислении… – Исай покрутил ладонью, – или что-то подобное. Если его отчислили, то должны были забрать в армию. Надо искать по военкоматам…

– Данила Врагов просто исчез… – продолжил сыщик. – Был человек и не стало… Вот… – Он выложил перед своим заказчиком пухлую папку-отчет. – Здесь подробное досье на каждого студента университета, который так или иначе мог пересечься с Данилой Враговым. Но ничего. Никто не был знаком со студентом с таким именем. Раньше знакомились в абитуре, а сейчас только на первом занятии…

– Вы с каждым из них побеседовали? – удивился Исай, перебирая листки, исписанные убористым почерком, фотографии и другие документы.

– Почти, – пожал плечами сыщик. Это его работа, и он старался сделать ее максимально честно. – Кое с кем не удалось переговорить по той или иной причине… Они в конце… Не видел смысла в дальнейших розысках, поэтому и предложил встретиться…

* * *

Поступив в Московский университет МВД России, Данила Врагов с первого курса приобретал существенные права и льготы: ежегодный отпуск до сорока календарных дней, вместо стипендии ему полагалось денежное содержание, причем довольно существенное, а также ежеквартальная премия, кроме того его обеспечивали бесплатным питанием. А это было важно, когда он остался круглым сиротой без копейки в кармане. Нет, деньги у него водились, но он старался экономить, так как источник поступления средств на его карту мог иссякнуть в любой момент.

Друг отца, дядя Вася, к которому он заявился прямо с пожарища, опасаясь за жизнь Данилы, посоветовал немедленно оправиться в Москву и даже нацарапал записульку для какого-то высокого полицейского чина. Тот должен был обеспечить безопасность парня, пока шло разбирательство.

– И еще, – буркнул дядя Вася, беря в руки ножницы, – потребуется ДНК-экспертиза останков родителей и брата…

Данила не возражал, позволил отстричь прядь волос. Он тогда вообще слабо соображал. Какая экспертиза? Кому она нужна? Во всяком случае, не ему. Но билет купил и уже утром лежал на полке поезда, следующего в Москву.

Полицейский чин отнесся к появлению на пороге Данилы Врагова без особого энтузиазма, но посодействовал тому, чтобы протеже друга из провинции зачислили в университет без документов, оригиналы которых сгорели на пожаре – копии были непосредственно получены из школы, которую окончил Данила, и без всякого его участия…

А дальше веселее…

Неожиданно выяснилось, что он не сын своих родителей вовсе. И брат Никита никакой ему вовсе не брат.

Затем почему-то Данила Врагов попал в программу защиты свидетелей. Каких таких свидетелей? Свидетелей чего? Какого преступления? Он ничего не видел, ничего не знал… Вернулся, когда дом полыхал снизу доверху. А потом раздался взрыв, оглушивший его. Где-то в этот момент он и потерял телефон. Дядя Вася, отправляя Данилу в Москву, посоветовал не спешить и не обзаводиться ни новым телефоном, ни симкой. Данила честно выполнил его указания – новый аппарат так и не купил. Все равно звонить было некому.

А потом высокий чин приставил к нему охранника – молодого парня, почти ровесника Данилы, и сказал, что надо сменить имя и фамилию. Надо так надо. Даниле в то время было все равно, как его будут называть, – он и не жил как бы вовсе, находился, будто, в каком-то непонятном сне, и все ждал, когда этот жуткий сон закончится, а он проснется. Но время шло, а Данила Врагов, точнее уже Егор Дружников никак не просыпался.

Без прошлого, с весьма сомнительным будущим, за время учебы Егор научился неопределенно отвечать даже на прямые вопросы, заданные в лоб…

После получения диплома вернулся в родной город, несмотря на то, что полицейский чин уговаривал его этого не делать, мол, на Егора все еще распространяется программа защиты свидетелей, и он мог продолжать жить на конспиративной квартире и пользоваться всеми благами, предоставляемыми подобной программой. Вдруг кто-нибудь его узнает?

Но Егор настоял на своем.

– Я совсем не похож на того парня, который покинул город несколько лет назад, – помотал он головой.

Да и чего ему опасаться? Возмужал, раздался в плечах, опять же пластические операции кардинально изменили черты его лица. Не сказать, что он стал выглядеть лучше, но от нежных девчачьих черт семнадцатилетнего мальчишки не осталось ни следа.

А в городе у него осталось два дела – дописать глаза викинга да и не помешало бы разобраться, чей он все же сын. Нутром чувствовал, что разгадку надо искать там, где прошло его детство. А диплом позволял ему устроиться на работу не только в полицию, но и в любую охранную контору или вообще заняться частным сыском. А почему нет? Последнее как раз его больше всего привлекало – ни у кого не возникнет ненужных вопросов, когда он начнет что-то вынюхивать или выспрашивать.

ГЛАВА 4

Для протирания штанов Егор нашел вполне себе тихое местечко, как и планировал некогда, будучи еще Данилой, каким-то там по счету помощником в юридической консультации. Составлял бумажки до обеда, а потом откровенно пинал балду. Поэтому начальник конторы был совершенно не против, когда у его сотрудника неожиданно обнаруживались личные дела на вторую половину дня, и, испустив вздох облегчения, он отпускал Егора с легкой душой и чистым сердцем. Зарплата была почасовая, а не побумажная – пусть занимается своими делами, когда в конторе не было чем заняться.

Егор все это видел и понимал, мог, конечно, как некоторые помощники в конторе, растянуть составление документов и на целый день, но не так был воспитан, да и совесть не позволяла. Опять же непонятно, как дальнейшая жизнь сложится…

С работы до Сити, деловой части города, Егор всегда ходил пешком – времени прогулка занимала немного, да и домой заходил по дороге, чтобы сменить деловой костюм офисного планктона на разгильдяйскую куртку и потрепанные джинсы. Стаскивал паричок с аккуратной стрижкой и являл миру разноцветный «ежик» стриженых волос. В таком прикиде его и мама родная не узнала бы, не то что коллеги по конторе. Короче, заходил в подъезд один мужчина – выходил совсем другой. Внимательные старушки на лавочке перед подъездом не сидели, да и лавочки перед подъездом не было никакой, поэтому Егор особо не опасался, что кто-нибудь заинтересуется происходящей с ним каждый день метаморфозой.

Егор давно понял, впрочем, и специфика обучения наложила свой отпечаток – по сути своей люди довольно невнимательны. Их больше интересовало, что происходило с ними, а не с окружающими. Разве что кто-то непосредственно им заинтересовался бы… Вероятность существовала, но была ничтожно мала. Кому интересен Егор Дружников с весьма скучной и очень короткой, в несколько строк, биографией? Родился, учился, уехал в Москву после окончания школы. Да и кто вспомнит Егора Дружникова, если начнут копать его биографию, когда он в последней школе проучился всего один год? Помнят тех, с кем все одиннадцать лет просидели за одной партой. А у Егора Дружникова отец был военным. По легенде… Служил и служит… Об этом ему было запрещено распространяться… Да и в школе он толком не учился – все на домашнем обучении находился. Если бы не ЕГЭ, наверное, за настоящей партой так бы и не удалось посидеть… Опять же по легенде…