Хватка

— Ты лучше сходи, посчитай, сколько нас боеспособных в твоих и Малашина окопах осталось, — стал успокаиваться и Филиппов. — И раненых посчитай, …и убитых.

— А Вас, товарищ майор, — улыбнулся вдруг артиллерист, — в раненых считать или нет?

— Иди, — сквозь боль отмахнулся комбат, — шалопай. Шевелись только. Что-то долго немцев не слыхать, видать не хотят до ночи с нами ковыряться, думают, как за один раз управиться…

Минут через десять-пятнадцать прибежали отправленные к Лопатину разведчики. С трудом отыскали сидящего в одиночестве и пребывающего в полубреду комбата, но, увидев его издалека, решили не пока беспокоить, дождались пока не появился Вакуленко:

— Чего прячетесь? — Спросил на ходу он, чем привел в чувства Филиппова.

— Мы …доложить, — начали переглядываться бойцы.

— Не шуми, Сергей, — стал подниматься комбат, но сам не смог, пришлось ему помогать, — видишь, какой я…, поворотливый. Пожалели меня хлопцы, не ругай их. Ну что, братцы? Как там Лопатин?

— Жив он, товарищ майор, — начали по очереди рассказывать разведчики, — из танков целыми остались только три БТ-7 и еще как-то спаслась Т-16. Она только и на ходу, а танки все, привязаны к месту, могут только стрелять. У одного всю правую сторону вывернуло, — продолжил второй боец, — у другого гусеницу с катками разбросало возле хат, а третьему что-то в движке перебило, не заводится. Остальные все — горят. Хазикова и Ермакова убили, …много у них ребят полегло. Спросили в Лопатина чем помочь, так он к вам отправил. У него рука вся раздроблена, снарядом отбросило и ударило о дерево. Говорим — ранены, может с нами пойдете, так он сказал, что еще посмотрит, кто дольше продержится, а будем надоедать, обещал собак по следу пустить, чтобы быстрее до комбата добежали. Да, — вспомнил первый боец, — Лопатин просил передать, что пришлет нам Т-16…

— Ложись! — Вдруг скомандовал Вакуленко и прикрыл собой командира. Со стороны пшеничного поля с противным шелестом, прямо в центр села прилетел и взорвался снаряд.

— Сейчас попрут, — корчась от боли, разогнулся комбат, — спасибо, Сергей, но прикрывай больше …командира. Себя тоже беречь надо. Посчитал, сколько и чего у нас осталось?

— Да не много в наличии-то, товарищ майор, — доложил тот, — раза три пересчитали оба наши снаряда, чего-то больше их не становится.

— Хватит балаболить, — осек Филиппов его однонаправленные шутки, — давай по делу.

— Тех, кто может воевать, человек с восемьдесят наберется, а по оружию и боеприпасам сами знаете.

— Знаю…, что там? — Заметив, что начальник расчета смотрит куда-то в сторону, спросил комбат.

— А вон, — кивнул Вакуленко, — Т-шка Лопатинская ползет…

С горки, объезжая глубокие воронки в самом деле медленно спускалась Т-16. Ее пулеметный огонь придется весьма кстати оставшимся у Филиппова бойцам. Нужно было подумать, где ее будет сподручнее поставить?

— Черт! — Сорвался с места Вакуленко, и побежал в сторону орудия.

Комбат и разведчики насторожились, вглядываясь в задымленный край рощи. Опять, неведома откуда взявшись, вдоль нее полз немецкий танк. «Где-то они все же нащупали себе тропку в этом березняке», — недовольно процедил сквозь зубы Филиппов.

Немец, двинулся сначала прямо, но затем, будто опомнившись, повернул башню в сторону орудий и резко завернул вправо, скрываясь от них за пригорком. Едва не зацепив стволом пушки поросшую сухим быльником насыпь, он стал, прикрываясь ей и повернул башню в сторону почти добравшейся до места Т-шки.

…Ей хватило одного снаряда. Он легко прошил лобовую броню и взорвался, ударившись в двигатель. Старая техника, …бензин. Т-шка выплюнула назад свои потроха и вспыхнула, словно факел. Никто из экипажа не уцелел.

Горел Т-16, горело все село, …загорелся и немец. Это расчет Вакуленко отомстил за товарищей и израсходовал на него последние снаряды. Теперь остаткам батальона оставалось лишь одно — залечь в окопах и ждать «гостей». А те и не заставили себя долго ждать.

Медленно подползая к Легедзино, танки уже даже не стреляли. Наверное, попросту не видели куда. Въезжали на окраину и, если обнаруживали в смотровые щели окопы, утюжили их гусеницами и днищами, заставляя красноармейцев перебегать с места на место и нещадно поливая их из пулеметов. Большая часть немецких машин осталась в поле, как видно пологая, что и те, что вошли сейчас в село, вполне справятся с остатками русских.

Что-то около трех часов с начала их заключительной атаки то тут, то там хлопали советские винтовки, изредка в танки летели гранаты или бутылки с зажигательными смесями, где-то внезапно возникали рукопашные схватки. Это немецкие автоматчики натыкались на малые группы по сути уже безоружных красноармейцев.

За раскуроченным взрывом картофельным копачом лежал майор Лопатин, и достреливал последнюю обойму своего ТТ. Из густых зарослей смородиновых кустов позади него подполз Долдашев:

— Все, командир, — вытирая лицо от затекающей в глаза крови, выдохнул он, — переставай воевать. От Филиппова к тибе пиришли шеловек двадцать. Камбата убили, танк задавил. На той старане нашх совсем уже нет. Мы тольк и остались. Шьто делаим?

Заместитель начальника штаба опустил пистолет:

— Все, Каирболат, — прохрипел он, — труба дело. Как мы не трепыхались, а пришел наш последний час. Что не страшно?

— Нет, камандир, — ответил проводник-кинолог, — тольк сабак нашх жалко. Хороший был в этот раз, луший сабак. Все! Золото, а не сабак. Слыш тиха? Сидят, не гавкают. Видят все. …Нас подавят танком, их перстриляют. Жалко

— Не доехал еще сюда ни мой, ни твой танк, — горько улыбнулся Лопатин, — кто нас подавит? Зае…ся гонять за каждым, а, Долдашев? Так чтоль?

— Так, камандир.

— Ну вот. Ты давай-ка, собери там, за хатой, в окопчике, всех, кто остался, и отправь Соловьянова, пусть открывает вольеры. Слышь? Всем уцелевшие проводники, собак распределите меж собой. Кого травить будем — сам знаешь. Сейчас и я, …как-то поднимусь и приду к вам. Присмотрюсь только, куда тут лучше ударить …по танкам штыками да собаками. Не кисни, Долдашев, ща мы устроим им «барыню с выходом».

— Камандир, — собрался было идти, выполнять приказ Каирболат, но остановился, — есть же у нас шашк с дымом. Сматры, ветр в поле тянет, вишь? Давай пошлем дым в танки? Много будит дыму, а станет, как туман, немц нас не видеть будет…

— Умно, Долдашев, молодец, — щурясь на усеянное танками поле, похвалил проводника Лопатин, — так и сделаем, собирай людей.

часть 1 глава 3

ГЛАВА 3

В приемном пункте для раненых и больных стояла невыносимая жара. В окнах всего огромного здания практически не было стекол, но и это мало спасало от зноя. Хенрик Вильгельм Мюнх, как другие больные и раненные, доставленные в Ровно из разных концов Украины, были просто вне себя от злости, но, в отличие от своего соседа, предпочитал отмалчиваться.

— На кой черт всех нас было сюда тащить? — В который раз возмущался говорливый больной, обосновавшийся на кровати справа. — Можно же было меня оставить в перевязочном пункте прямо там, под…, как же называется эта дыра? Нет, подумайте! Одного они оставляют там, другого, третьего…, а меня, Юргена и Хаффмана поволокли черте куда! И не жалко им было отряжать под это дело машину, людей, …да и трясти нас полста миль им, разумеется, тоже было не жалко.

— О, служивый, если хочешь, давай я замолвлю за тебя словцо? — Не выдержал тот, кто после ампутации правой кисти только пару часов назад пришел в себя. — В подвалах, где хирурги отрезают нам все лишнее, достаточно прохладно, и почти нет мух. Мне оттяпали руку. У тебя, я гляжу, тоже забинтована конечность, скажи сестре, что тебе плохо, и тебя повезут туда. Только, я тебя прошу, расскажи слово в слово хирургам все то, что ты уже час излагаешь здесь. Если не руку, то хотя бы язык они тебе отрежут, и нам всем станет легче…