Ибо мы слепы
Шрифт:
***
С самого детства маленького Джорджа влекли животные. Когда он видел кошечку, собачку, даже какого-нибудь самого простейшего голубя, то тут же срывался с места и бежал к ним. Только вот они почему-то боялись маленького Джорджа и сразу же тоже срывались с места, прячась где-нибудь подальше от этого мальчика. От чего маленькому Джорджу становилось неимоверно обидно и слёзки разочарования и обиды выступали на глазах. Правда, он всегда плакал безмолвно, в полной тишине, изредка лишь со свистом вдыхая побольше воздуха.
Но в один момент ему удалось дотянуться до маленького котёнка, которому не было и месяца. Джорджу тогда было пять лет. Как обычно, он оставался в садике последним, всех остальных детей родители разобрали по домам, а его, чтобы не возиться с ним, воспитательницы отпустили погулять на территории за забором детского сада. От скуки он бродил вдоль забора, как услышал тихое мяуканье, доносившееся из кустов в самом
Источником мяуканья был маленький котёнок, переползший между прутьев забора. По ту же сторону валялась коробка, из которой доносилось ещё пищание и мяуканье, но оставшиеся котята там, внутри, видимо, было менее храбрыми и забились поглубже. Джордж не понимал, что здесь делает эта коробка и почему в ней котята, но он решил, что этот ползущий к нему менее чем одномесячный, рыженький котёнок, дар ему от самой судьбы.
Джордж медленно подполз к котёнку, боясь спугнуть его, и с пару минут просто наблюдал. Затем очень и очень медленно протянул руку, намереваясь исполнить свою мечту: впервые в жизни прикоснуться к столь милому созданию. Котёнок вновь не убежал от него, а наоборот уткнулся маленьким носиком в его ладонь. Взбудораженный и ликующий маленький Джордж тогда подполз к нему вплотную и теперь разглядывал его со всех сторон вблизи, в какой-то паре сантиметров от него – и не мог поверить в своё счастье!
Наконец, он решился взять котёнка рукой, обхватил его и сжал пальцы, как внезапно раздался какой-то неприятный хруст и котёнок начал дико пищать и извиваться. Маленький Джордж, испугавшись, отпрянул, его глаза были полны одновременно страха и любопытства. Котёнок валялся спинкой по земле, продолжая громко пищать, а Джордж наблюдал за ним, затаив дыхание. В какой-то момент он вытянул свой маленький пальчик и направил его прямо в сторону рёбер котёнка, после чего начал медленно давить, прилагая всё больше и больше усилий. Котёнок пищал и извивался, а маленький Джордж продолжал давить и не остановился, даже когда вновь раздался отвратительный хруст.
В этот момент Джордж услышал, что его зовёт одна из воспитательниц. Он выбрался из кустов, отряхнул колени, чтобы мама не поругала, и побежал ко входу, радостный и счастливый.
А на земле в кустах у забора слабо и уже беззвучно бился в предсмертной агонии маленький рыженький котёнок…
***
Тот случай из детства был лишь началом ужасающей цепочки мучений и издевательств над животными, претворяемой в жизнь Джорджем вплоть до четырнадцати лет. Впервые почувствовав непонятное ему возбуждение от чувства полного превосходства и власти над живым существом, Джордж раз за разом пытался воспроизвести его. Получалось слабее, будто лишь какие-то отголоски того истинного наслаждения. Потому каждый раз он пытался усилить эту совершенно омерзительную «дозу», нанося всё более страшные раны и увечья ни в чём неповинным зверушкам. Спустя год он задушил больного голубя, который был не в силах улететь от ребёнка-живодёра и лишь слабо трепыхал крыльями, пока шестилетний Джордж – уже первоклассник – сжимал свои пальцы на его шее. Ещё через полгода выбил глаз дворовой кошке, когда закидывал её камнями. В восемь он приманил к себе соседскую курицу и сломал ей обе ноги. А когда ему наскучило смотреть на то, как она билась крыльями об землю, не в силах убежать и спрятаться от него, то размозжил ей голову подошвой своего ботиночка. Помимо всех этих «подвигов» он не мог пройти мимо какого-либо не слишком крупного животного и не сделать какую-то либо пакость: пнуть ногой, кинуть камнем или хлестнуть первой подвернувшейся палкой. Разумеется, если рядом не было людей, которые бы смогли остановить его бесчинства. Уже тогда своим ещё неокрепшим сознанием Джордж понимал, что ему нельзя попадаться за своими развлечениями. Его всего трясло, когда он представлял себе, как его ловят с поличным и ведут к матери с отцом. Словно наяву он видел их глаза: слегка удивлённые и отстранённые матери и полные разочарования отцовские. А когда ему было десять лет, из жизни ушёл его отец, Робин Маллет. Мать совершенно забыла о существовании сына, меняя хахалей, словно перчатки, пока не нашла того самого и единственного, с которым и прожила остатки своих дней. Тем не менее, у десятилетнего Джорджа сразу же после смерти отца окончательно перестали хоть как-то работать муки совести. Теперь он отрезал дворовым собакам и кошкам уши и хвосты, вырезал на их тельцах различные надписи, чаще всего: «смерть». Душил и пропарывал перочинным ножичком соседских птиц. Ломал животным лапы и забивал ногами. Но ничто не могло принести ему то будоражащее чувство, что он испытал в пять лет в кустах в углу территории детского сада, жестоко лишив жизни маленького рыженького котёнка.
И вот настал день, который должен был стать триумфальным для уже четырнадцатилетнего Джорджа. На мусорке он наткнулся на проржавевший обугленный походный котелок, и в его больном воображении сразу же возникла идея, как использовать его. И он чувствовал, что не может позволить себе не реализовать эту идею.
***
Утром двадцать девятого августа Джордж стащил с обеденного стола кусок копчёного куриного мяса и, зная, что после обеда его безработная мать и перебивающийся ночными сменами её хахаль будут заниматься своими, неведомыми Джорджу, делами в спальне, а значит, как и всегда никто не заметит его отсутствия. Он тихонько выскользнул из дома и уверенным шагом направился к заброшенному деревянному домику, располагавшемуся на самом краю частных участков на границе леса. В пропахшем запахом гнилой древесины и плесени коридоре покосившегося домика он соорудил из собранного в лесу хвороста и нескольких валяющихся досок костёр. После чего запалил его и, залив котелок до самых краёв колодезной водой, принялся кипятить последний. Когда первые пузырики начали лопаться на поверхности, Джордж отправился на охоту, прихватив импровизированный из верёвок универсальный намордник. Его целью было любое некрупное животное. Такое, чтобы он мог с ним справиться.
Поиски увенчались успехом спустя буквально минут десять, после их начала. Удача отвернулась от небольшой дворняги, почти что щенка, серо-бурой расцветки и с белым пятном вокруг левого глаза. Откликнувшись на свист неизвестного ему подростка, пёсик, виляя хвостиком, быстро перебирая лапками, но сохраняя некоторую осторожность, приблизился к живодёру, принюхиваясь и при этом двигая своим большим кожаным носиком. Обычно животные боялись Джорджа, видимо, чувствуя исходящую от него угрозу. Но пёсик либо не распознал предупреждающие запахи, либо был одурманен запахом копчёной курятины, что протягивал ему Джордж. Но лишь только его носик оказывался в паре сантиметров от заветной еды и язык уже сам тянулся навстречу вкусняшке, как паренёк ловким движением уводил руку и отступал на шаг. Потом ещё на шаг. Наконец, Джордж оторвал маленький-маленький кусочек и позволил пёсику резким движением слизнуть его у себя с руки. После чего он развернулся и направился прямиком в злополучный полуразвалившийся дом. Пёсик, окончательно доверившись мальчику, побежал за ним следом нога в ногу, не переставая энергично помахивать своим пушистым с белым наконечником хвостиком.
Счастью пёсика не было предела, когда паренёк протянул ему огромный кусок мяса целиком, буквально коснувшись его носа. Пёсик аккуратно, чтобы не зацепить руку человека, зубками сжал этот сочный кусочек, как вдруг парень одним ловким движением накинул ему на пасть какие-то верёвки и туго-туго сжал их. Пёсик пытался лязгать челюстью, даже попытался вцепиться пареньку в руку – но у него ничего не получалось. А крепкий удар в районе уха сбил несчастное животное с ног. Теперь пёсик боялся лязгать зубами и лишь скулил, низко опустив голову и вжав её в шею. Он не понимал, за что с ним так поступают, что он такого сделал? Теперь паренёк пугал его, особенно сменивший человеческое выражение лица звериный оскал. Помимо этого пёсик теперь чувствовал витающий в воздухе странный запах, исходивший от этого человека – и он не предвещал ничего хорошего.
Джордж обхватил пёсика двумя руками и, прижав его голову подмышкой, вытянул одну из его лапок, направляя её прямо в центр уже бурлящего котелка. Пёсик извивался и скулил, но живодёр и не думал останавливаться. Сантиметр за сантиметром он приближался к своей цели, в его голове пульсировало воображение, рисовавшее желаемый результат – от чего он чувствовал, как кровь словно горела в его венах, а помимо этого и что-то новое. Какое-то странное возбуждение, готовое разорвать его член на части. Он чувствовал себя властелином мира, которому подвластно всё, чего бы он только пожелал. Подчинять… вот его страсть!
– Ты чего, блять, творишь тварь?!
От этого неожиданного гулкого баса, раздавшегося у проёма уже давно отсутствующей двери, Джордж отпустил пёсика, который тут же забился в дальний от него угол. Теперь уже иного рода адреналин наполнял его тело. Адреналин от страха.
– А ну-ка иди сюда, паскуда мелкая!
С этими словами человек ринулся на Джорджа. Стараясь не показывать незнакомцу лицо, Джордж нырнул в соседнюю комнату и, пользуясь своей худобой, в одно движение выпрыгнул сквозь разбитое окно. После чего приземлился на коленки, но даже не обратил внимание на резкую от ушибов боль и, что есть сил, рванул в сторону леса. Сильно более крупный мужчина по всей видимости, не смог так быстро и ловко преодолеть это препятствие, а потому вслед убегавшему Джорджу неслись теперь только лишь проклятия.
Наконец, когда Джордж окончательно выбился из сил, задыхаясь, он упал прямо в высокую траву и, широко расставив руки, часто дышал, лёжа на спине, и смотрел на пролетавшие где-то высоко-высоко над кронами деревьев перистые облака.
После Джордж очень много думал о произошедшем. Не мог не думать. Встречая дома, как и всегда, подпитых мать и отчима после очередной попойки, проходя мимо как незнакомых, так и знакомых ему людей на улице – его сердце каждый раз замирало, будучи в полной уверенности, что о его грязных делах уже прознали, и вот-вот его ждёт наказание. Тогда он решил, что больше никогда не будет мучить животных. Ведь теперь он так сильно боялся быть пойманным…