— Будет на всё фыркать и шутить глупые шутки, — засмеялся Дар. — Как одна наша старая знакомая.
Игла
улыбнулась, немного грустно. Она почти не возвращалась мыслями к событиям прошлого, хотя оно само напоминало о себе, стоило взглянуть друг другу в глаза, заметить шрам Ветра, увидеть удивительно знакомое выражение на лице дочери. Иногда Игла всё ещё просыпалась посреди ночи, разбуженная кошмарами с запахом моря и тенями жуткого терема, со звуком треснувшего багреца и чёрными лозами на вершине башни. Но Дар всегда был рядом, покачивал её в своих объятиях и напоминал о том, что все ужасы остались позади. Игла вдыхала сладкий аромат дерева их нового дома, находила губами губы Дара и позволяла убаюкать себя и свои тревоги. Багрец в его груди горел ровно и за
годы сердца их переплелись так крепко, что порой им даже не нужны были слова, чтобы понимать друг друга или говорить о любви. Она горела в глазах, в прикосновениях, освещала ночи и стала продолжением их обоих.
Иногда игла боялась, что всё это — наваждение Вьюн-Наявы, но стоило Дару коснуться её руки, сердце тут же находило верный ответ. Она больше не одна. Она обрела дом. Семью. Домовой без хозяина, мальчик из подземелья, дикая лесная ведьма и юноша без сердца. Четыре жизни спелись, пригрелись под одной крышей и больше никогда не были одиноки.
Дар поцеловал Иглу в висок, они обнялись и зашли в дом.
Резная дверь неторопливо закрылась. Терем исчез, будто его и не было. Только продолжали кружить над залитой солнцем поляной странные, волшебные светлячки.