Игла

— Её здесь нет, никогда не было и никогда не будет. — Ласка скрестила руки на груди. — Можешь обойти хоть весь свет — не отыщешь. Она — морок, наваждение из жизни, которой никогда не было, из мира, где тебя никто не ждёт. Из мира, полного боли, страха и отчаяния.

Дар сглотнул. Голова вновь загудела, виски заломило.

— А ты... кто ты...

В глазах Ласки вновь заблестели слёзы, на лицо вернулась прежнее выражение страха и мольбы.

— Я Ласка! Твоя Ласка. — Она прижала ладони к груди и шагнула к нему навстречу, но Дар сделал шаг назад, и лицо её исказилось от душевной боли. — Если ты останешься, то спасёшь меня.

Дар вздрогнул. Перед глазами возник сгоревший дотла терем, и Ласка, лежащая на снегу, вся в крови, она смотрела в небо невидящим взглядом.

— Ты умерла... — прошептал Дар.

— Я жива! Здесь я жива! — Она упала на колени и обняла себя за плечи, дрожа.

— Ты... другая... — Дар попятился, память болью впивалась в череп, образы сменяли друг друга, жуткие образы из другого мира. Сердце сжалось. — Ласка умерла... Ты — умерла.

— Ты бросил меня! — заплакала Ласка и ударила себя в грудь. — Ты бросил меня в ларце, ты бросил меня остывать на снегу. Так хотя бы теперь... — Она вскинула голову. — Хотя бы теперь меня не бросай! Не дай мне умереть! Не уходи.

— Я не могу, — покачал головой Дар, сжал кольцо на безымянном пальце. Оно звало его куда-то, тянуло за дверь.

— Здесь я могу жить! — Ласка протянула к нему руки. — Здесь мы все можем жить счастливо! Прошу тебя!

— Но она — там... — Дар покачал головой, не до конца понимая, кто такая — она.

— И она тоже счастлива! Вы оба получили то, о чём мечтали. Но если ты уйдёшь, я умру. Ты убьёшь меня. Я не хочу. Я не хочу умирать.

Дар подошёл к ней, упал на колени и взял в ладони её заплаканное лицо.

— Прости меня, прости. Но ты не она. Ты не моя Ласка. Не наша Ласка, — горячо зашептал он, нежно целуя её в лоб. — И я должен идти. Я должен найти её. Должен ей помочь.

Ласка оттолкнула его.

— Ты даже не помнишь её лицо! — закричала она. — Не знаешь её имени! А я здесь! Я с тобой!

— Я знаю, что нужен ей.

Дар поднялся на ноги и направился к двери.

— Ты нужен мне! — крик превратился в рыдания. — Не бросай меня! Дар! Я не хочу умирать! Умоляю! Не уходи! Дар!

Сердце рвалось на части, боль от вины и невозможности что-то изменить, грызла кости, но Дар не позволил себе ни остаться, ни оглянуться.

— Прощай, Ласка, — прошептал он и вышел за дверь.

Дар шумно втянул ртом воздух и распахнул глаза. Всё болело, туловище, руки и ноги оплетали чёрные влажные стебли, в кожу глубоко впились длинные шипы. Дар был подвешен на стене, увитый стеблями так плотно, что едва мог пошевелиться. На противоположной стене, раскинув руки, так же в коконе из стеблей висела Игла.

— Игла! Нет! — Дар рванулся, не щадя себя, разрывая одежду и кожу, призвал когти, и высвободив руку, принялся разрывать путы ловушки.

Дурманящая лоза — Вьюн-Наява — хищник, обитающий на болотах в самых тёмных уголках Вольского Царства. Её крупные жёлтые словно солнце цветы, отравляли путников своей пыльцой, а когда те, засыпали, лозы, будто змеи опутывали его, утаскивали в болото, пронзали шипами и медленно высасывали кровь и жизнь, пока несчастный видел самый счастливый сон в своей жизни. Должно быть, Забава разбросала везде пыльцу. И пока они поднимались, надышались ею достаточно, чтобы потерять сознание. Так легко попались!

Дар наконец вырвался из пут и бросился к Игле. Сдёрнул с пояса серп, ударил по лозе и та, заметалась от боли, будто стая змей, и рассыпалась прахом. Дар подхватил Иглу и осторожно уложил её на пол. Быстро избавился серпом от лозы, что до этого удерживала его, и вернулся к Игле.

— Очнись, — он легко похлопал её по щекам, хотя и знал, что это не поможет. Тот, кто попал под дурман Вьюн-Наявы, либо выберется сам до того, как жизнь окончательно покинет его, либо останется в своих грёзах навсегда. — Игла, прошу тебя. Проснись. — Дар поцеловал кольцо на её пальце, наклонился к её уху и прошептал так, чтобы услышала только она. — Златея.

***

— Златея!

Игла обернулась на звук, но никого не увидела. Она стояла в одной сорочке, посреди комнаты, освещённой лучиной. Нахмурилась. Она не помнила, как проснулась, как слезла с печи. Она куда-то шла? Игла оглянулась. На печи никого не было. Где Светозар? Сердце обеспокоенно забилось, Игла бросилась прочь из комнаты, ворвалась в комнату детей и застыла на пороге. Светозар сидел у кровати Нежи, гладил её по голове и тихонько напевал колыбельную. На соседней кровати мирно спал Вихо.

— Ты чего? — прошептал Светозар, обеспокоенно глядя на Иглу. Нежа открыла глаза и удивлённо уставилась на мать.

— Нет, просто... мне послышалось... — Игла и сама не могла понять, что именно произошло, и поэтому соврала. — Мне послышалось, что Вихо заплакал и я пришла проверить. Ты же знаешь, ему порой снятся дурные сны. Но, видимо, мне почудилось. Спросонья.

Светозар рассеянно кивнул, кажется, не поверив её лжи. Погладил Нежу.

— Спи, — сказал он ей, поцеловал в лоб, встал и махнул Игле. — Пойдём, пусть отдыхают.

Игла кивнула и позволила ему вывести себя из детской. Светозар тихо закрыл за собой дверь, провёл Иглу в светлицу и усадил за стол.

— Заварю тебе мятного отвара, — сказал он. — Чтобы лучше спалось.

— Спасибо, — Игла потёрла лицо, старательно отгоняя странные ощущения в теле, сердце стучало, а ноги покалывало, будто они хотели куда-то бежать.

— Златея! — прозвучало прямо над ухом.

Игла подпрыгнула и обернулась. Но увидела лишь тёмное окно и звёздная ночь. А когда повернулась обратно, наткнулась на хмурый взгляд Светозара.

— Что с тобой? — холодно спросил он, так и не поставив воду на огонь.

— Ты... тебе что-нибудь говорит слово «златея»?

— Златея? — удивлённо переспросил Светозар, заметно расслабившись, и наконец поставил кипятиться воду. — Да. Это название звезды.

— Звезды? — Игла снова повернулась к окну. Ещё меньше понимая, что происходит.

— Да. Златея — самая яркая звезда на всём небосклоне. Нас в Гвардии учили ориентироваться по ней в походах. Ты без труда её разглядишь, где бы ни был. Ярче светит только луна. Странно, что ты не знаешь. Вроде не такая глупая.