Игра короля

— Тогда почему ты дал его мне сейчас? Я не в том состоянии, чтобы оценить изысканный алкоголь. — я положила голову на колени и уставилась на огонь перед собой, наблюдая, как пламя устремляется в дымоход. Я вздохнула. — Это было и прекрасно, и ужасно. Спасибо.

Я посмотрела на него. Эссос перекинул одну руку через спинку дивана, но не смотрел на меня. Он смотрел на пламя.

— Я рад, что смог сделать тебе этот подарок. Несправедливо, что их забрали у тебя, когда ты была маленькой. — он сделал глоток из своего бокала.

— Это было несправедливо, но жизнь редко бывает справедливой. — я сделала паузу, затем протянула руку и выхватила у него бокал. Сделала глоток и вернула его Эссосу, на этот раз ощутив теплоту и привкус прекрасного ликера со сладким оттенком карамели. Именно таким я представляла себе вкус Эссоса.

— Возможно ли то, что сказала моя мама? У меня будут дети? — до этого момента я никогда особо не задумывалась о детях, кроме смутного представления о том, что когда-нибудь они у меня будут. По какой-то причине я больше всего зацикливаюсь именно на этом. Нет ничего лучше, чем лишиться возможности заставить себя чего-то хотеть.

Эссос встал и подошел к тележке с хрустальным графином и подходящими бокалами. Он наполнил свой бокал, стоя спиной ко мне, прежде чем его осушить. В его плечах чувствовалось напряжение, которое сохранилось, пока он наполнял бокал во второй раз, прежде чем наполнить мой.

— Это сложный вопрос со сложным ответом. Если говорить просто… как моя супруга, то да, ты сможешь. В загробной жизни это гораздо сложнее. — он повернулся ко мне и протянул руку. — Прежде чем ты спросишь почему, скажу, что ты мертва, ты тень своей прежней сущности, и новая жизнь невозможна в мире мертвых. Однако есть и другие способы стать родителем в загробном мире. Очень печальные способы, которые придумал кто-то другой. Я не замечал этого, пока мне не открыли глаза.

Нет похоже, что он имел в виду меня, но я ждала продолжения. Эссос сосредоточился и наконец встретил мой взгляд.

— Это зверство, вот почему я никогда не думал об этом. Дети, которые нежеланны в жизни, часто нежеланны и после смерти. Выход был в том, чтобы семьи, которые хотели детей, но не могли их иметь, принимали их в свои дома. Я удивлен, что смог рассказать тебе так много, не вызвав кровотечения из носа. У тебя ведь больше не было подобного?

— Нет. Как это возможно в качестве твоей супруги?

— Потому что любая смертная женщина, выбранная стать моей Королевой, получит новую жизнь в качестве Богини. Это также касается моего брата, но я все откладывал, потому что просить его об услугах становится невыносимо.

Я закусила губу, размышляя над этим.

Эссос, должно быть, понял выражение моего лица, потому что продолжил.

— Это включает в себя наделение божественностью моей Королевы, но все равно делается одним известным способом. — он закашлял, не в силах встретить мой взгляд.

Эссос вернулся на диван с моим напитком, но убрал его в сторону, когда я за ним потянулась. Он резко прищурился, как бы проверяя мое состояние, и протянул мне бокал.

Я оглядела его кабинет в поисках фотографий кого-либо… Элен или ее близнеца, Галена или их родителей… и, что неудивительно, не нашла ни одной. Однако на его столе я увидела розу, которую ему подарила, все еще нетронутую.

— У твоих братьев и сестер есть дети?

Эссос рассмеялся, и я спустила ноги с дивана.

— Еще один сложный вопрос. Если говорить коротко, то да, они есть, но мы живем уже тысячелетия, а это значит, что все они уже взрослые, у них есть свои дети и так далее, и тому подобное. Если ты представляешь себе воссоединение семьи, где все счастливы, и мы все вместе собираемся на барбекю, то сильно ошибаешься.

Верность была проблемой для большинства моих братьев и сестер. Возможно, Элен — единственная верная, но даже я не могу сказать наверняка. Она бы не позволила мне узнать о такой неосмотрительности. Гален, ну, его жену никто не видел уже много веков. Возможно, у него есть потомство, но если и есть, то не от нее. Трудно следить за потомством моих братьев, когда так часто сами братья не знают об их существовании.

Стакан в моей руке разбивается, удивляя нас обоих. Я не держала его крепко. Возможно, мне следовало впредь брать в руки только пластиковые стаканчики, если я собираюсь продолжать в том же духе. Мысль о том, что моя сила могла стать причиной этого, на мгновение отвлекла меня от случившегося.

Конечно, не было новостью, что у Галена есть жена… я бы предположила, что Эссос говорил обо мне. Даже не шокировало, что у Галена могли быть дети. Он существует уже тысячелетия. Что меня шокировало, так это намек на то, что жена Галена все еще жива и где-то там, когда он ясно дал понять, что я была убита.

Может это быть частью прикрытия, которое подслушала Зара?

Эссос начал действовать — взял полотенце из своей тележки и осторожно прижал его к моим бедрам после того, как осколки стекла исчезли. Закончив, он проверил мои руки, не порезалась ли я, и обнаружил еще одну рану над порезом, который я ковыряла.

— У тебя кровь, — сказал он едва слышным голосом.

Эссос замер, глядя на кровь на моей руке. Его рука слабо дрожала, когда он держал мою. Порез не очень глубокий, но из него вытекала. Я хотела отдернуть руку, но он крепко ее схватил и осторожно вытер кровь.

Когда кровь перестала идти, он поднес мою руку ко рту, нежно прижавшись губами к порезу. Рана наполнилась теплом. Я начала наклоняться к нему, и на секунду он тоже придвинулся ко мне, почти сокращая расстояние между нами, прежде чем его голова наклонилась, и все очарование момента исчезло. Это было к лучшему, потому что мое сердце вот-вот готовилось выскочить из груди, и я не знала, что чувствовать.

Оседлать его прямо сейчас, чтобы поцеловать до потери сознания, — не самое подходящее занятие, как бы желание сделать это ни побуждало меня переместиться бесконечно близко к нему на диване.

Какое-то время мы сидели молча. Я надеялась, что Эссос почувствует себя обязанным заполнить тишину, но вместо этого он, казалось, ею наслаждался. Я подозревала, что именно здесь ему наиболее комфортно. Полагала, что жизнь в Подземном мире не давала ему особых поводов для развлечений.

— У тебя есть дети? — спросила я, решив заполнить тишину.

— У нас почти получилось, — прошептал он, глядя в огонь. Казалось, что он провалился глубоко в колодец воспоминаний и готовился в нем утонуть. Это напоминало просмотр видеозаписи, когда он замыкался, вызывая боль в моей груди. Потерять ребенка — немыслимо. Я не стала бороться с желанием обнять его, хотя мое собственное сердце разрывалось.

Моя рука скользнула к его шее, и я заключила его в свои объятия. Он боролся с этим долю секунды, прежде чем раствориться во мне, отказавшись от всякого притворного сопротивления. Его руки скользнули по моей талии, и мы повернулись друг к другу. Он поддержал меня, когда мне было плохо; возможно, на этот раз я смогу сделать то же самое для него.